http://foxyburrow.rusff.me/ лисья нора ru-ru Wed, 22 Dec 2021 09:38:45 +0300 MyBB/mybb.ru http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=293#p293 <p>- Уверена, Милорд и сам бы Вам все рассказал, так что, надеюсь, ничего страшного, если я приоткрою завесу тайны, - Гейл лукаво улыбается, избегая, однако, смотреть Винчесто в глаза, - нам с Вами предстоит исследование одного ритуала. А я прибыла раньше по случаю рождения Утренней Звезды, - рука Эбигейл все еще находится в руке Адмирона. Смущенно взглянув ему в глаза, Гейл ахает и застывает в оцепенении. Сама того не желая<br />(вернее, желая этого всем сердцем, но не признавая данного факта), <br />она открывает Винчесто сознание аккурат на странице ее книги жизни, которая может (и наверняка сделает это) уничтожить те скудные крупицы благополучия и душевного спокойствия Адмирона, которые сама же подарила внезапным появлением в его жизни. </p><div class="quote-box quote-main"><blockquote><p>- Эрагон, мы всегда были добрыми друзьями, я прошу тебя, не отнимай у меня этого, - Эбигейл сидела в кровати, сжимая слабыми пальцами край одеяла. Туго перевязанные запястья ныли от порезов, мешая погрузиться в желанное забвение. Эрагон стоял у окна, повернувшись к серафиму спиной и скрестив руки на груди. Его лицо выражало полное отрешение, и о внутренней борьбе свидетельствовали лишь едва сжатые губы. <br />- Я не отступлю, - проговорил он тихо, но твердо. Эбигейл вздрогнула, словно от удара хлыстом, рассекающим плоть до костей. В горле застрял крик невыносимого отчаяния. И все же выход был.<br />- Хорошо. Но позволь мне выразить согласие добровольно, - она прошептала это, не веря своему голосу, готовому сорваться на полуслове. Эрагон, удивленный услышанным, развернулся и подошел к Гейл, опустившись на колени рядом с ее постелью. Он потянулся, чтобы взять Гейл за руку, но та дернулась, будто ударенная током. - Я согласна, Эрагон. Я буду твоей женой. При одном условии...<br />- Каком? - нетерпеливо спросил серафим, скривившись. Он давно отвык от того, что кто-то смеет ставить ему условия. Даже если это самая желанная женщина его жизни. <br />- Ты никогда не прикоснешься ко мне. <br />Серафим вскочил на ноги и заметался по комнате, круша все, что попадалось ему на пути. На пол летели вазы с божественно красивыми цветами, рассыпаясь прозрачными, словно слезы ангелов, осколками, перемешивающимися с дьявольски кровавыми лепестками. Миниатюрная копия Статуи Равновесия оставила вмятину на стене. Лежавшие на столике книги безжалостно превратились в пепел. И лишь одна, самая любимая<br />(<span style="font-style: italic">Его</span> любимая, и Эрагон это знал), <br />была разорвана пополам и брошена Гейл как пощечина. <br />Мебель превращалась в труху щелчком пальцев, как превращались в труху надежды Эбигейл на сохранение хрустальной теплоты между ней и Эрагоном, и масло с картин стекало горькими слезами, которых давно была лишена сама Эбигейл. <br />- Это, по-твоему, похоже на согласие? - его голос, всегда спокойный и размеренный, сейчас звенел от злобы, затуманивающей разум. <br />- Больше, чем твой приказ, - Гейл подняла глаза на Эрагона, и его злость тут же испарилась. Она имела над ним власть, которую не имел даже Шепфа. Она владела его душой и бессердечно этим пользовалась. Конечно, он сказал ей, что это политический брак для укрепления их позиций в Цитадели. Но она все знала. Все знала и все равно отказала. У него не было выбора. Он должен владеть ей без остатка. Но, похоже, Эрагону никогда не победить <span style="font-style: italic">Его</span>. <br />- Я не домашний питомец, Эрагон, - ее голос, как всегда, размеренный и обволакивающий, проникающий в самое нутро и выворачивающий его наизнанку своим холодным равнодушием, укрытым толикой нежности для успокоения вскрывшихся ран, звучал тихо, но для нее самой был подобен воплю, - если ты хочешь взять силой то, что тебе не принадлежит, никто не силах тебе помешать. Но знай, - она снова посмотрела ему в глаза, на этот раз даже с вызовом, - мое сердце никогда не будет твоим. И я не оставлю попыток освободиться. <br />- Шепфа этого не допустит, - обозленно бросил Эрагон.<br />- Тогда бы бессмертные оставались таковыми при любых обстоятельствах. <br />Серафим открыл было рот, чтобы возразить, но тут же захлопнул его, осознавая слова Эбигейл. Чудовищность ситуации поразила его. Он оглядел разрушенную комнату, взгляд вернулся к Гейл, остановился на ее запястьях. <br />- Хорошо. Я не притронусь к тебе, пока ты сама этого не попросишь, Эбигейл, - он сказал это тихо, но каждое слово сочилось громкой угрозой. Если он не мог обладать ей в полной мере, то хотя бы не даст делать это другим. <br />- Никогда, - прошептала Гейл, упав на подушку и не удостоив Эрагона прощального взгляда.</p></blockquote></div> <p>В ужасе одернув руку, Эбигейл роняет книгу на пол и делает шаг назад, опустив глаза, тем самым разорвав контакт, не позволяя Винчесто увидеть больше. Тонкие шрамы на запястьях снова ноют, и Гейл неосознанно касается их руками. <br />- Прошу меня извинить, - Гейл коротко кланяется и спешит покинуть библиотеку. Пройдя несколько секций, она сворачивает к какому-то стеллажу и сползает по нему на пол, закрыв лицо руками. Слез нет. Только всепоглощающая боль и тягучее одиночество. </p> <p>Она могла бы разорвать контакт и раньше, не позволить Адмирону заглянуть к ней в воспоминания. Но это было ее признание в том, что Эбигейл запрещено было выразить словами. И ее сердце отчаянно желало, чтобы это признание достигло адресата.</p> mybb@mybb.ru (рыжик) Wed, 22 Dec 2021 09:38:45 +0300 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=293#p293 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=292#p292 <p>Он не может уйти?</p> <p>Морган Пирс, который всегда делал то, что считал нужным?<br />Морган Пирс, который не подчинялся ни одной женщине, какой бы красивой она ни была?<br />Морган Пирс, который…</p> <p>Любит её.<br />Больше, чем себя, хоть и думал, что это невозможно.</p> <p>Он сжимает Эстер в объятиях и оставляет поцелуй на её взлохмаченной макушке.</p> <p>— Я уничтожу весь мир, чтобы спасти тебя.<br />— В этом и проблема, Морган. Я тоже.</p> <p>Всё исчезло. Для Пирса больше ничего не существовало. Всё, что он видел перед собой, — приоткрытые губы Монтгомери, которая льнула к его груди и цеплялась за пуговицы рубашки. Всё, что он чувствовал, — желание защитить её. От осуждения Грегори и всей команды. От недругов, с которыми они боролись. От самого себя, если потребуется.</p> <p>А Морган знал, что <span style="font-style: italic">потребуется</span>.</p> <p>Стук в дверь не позволил поцелую начаться.<br />— Эй, голубки!..</p> <p>Пирс открыл рот, чтобы съязвить. Но не успел.<br />В следующее мгновение он подхватил Эстер за плечи и невидящим взглядом уставился на лужу крови в её ногах. Догадки проносились в голове одна за другой, но испуганное «Морган?» расставило всё на свои места.</p> <p>— СТИВЕН! ПОШЕВЕЛИСЬ!<br />Пока ещё не поздно.</p> <p>Надежда таяла с каждым сдавленным вздохом Монтгомери.</p> <p><span style="display: block; text-align: center"><strong>* * *</strong></span></p> <p>— Она отдыхает. Не нужно её беспокоить.<br />— Я только проверю, как она.<br />— С ней всё в порядке. Стив позаботился о ней.<br />— Мне лучше знать.<br />— Неужели?<br />— Натали… — процедил Пирс. — Я не спрашиваю твоего разрешения.<br />— А жаль.<br />— Отойди.<br />— Нет.<br />— Не вынуждай меня применять силу.<br />— Не вынуждай меня ответить тем же.<br />— Натали, — на пороге вырос силуэт Грегори, — пропусти его.</p> <p>Морган зашёл в комнату, не проронив ни слова. Сел возле кровати и сжал в ладонях запястье Эстер. <br />Она подняла глаза на Пирса, но не проронила ни слова.</p> <p>Что спросить у неё?<br />Что сказать?<br />Какие слова вообще можно подобрать в такой ситуации?</p> <p>— Принцесса…<br />Вот и всё, на что нашлись силы.</p> <p>[NIC]Morgan Piers[/NIC]<br />[AVA]https://i.imgur.com/A9ui027.png[/AVA]</p> mybb@mybb.ru (осюлька) Sat, 16 Oct 2021 00:03:09 +0300 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=292#p292 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=276#p276 <p>Ему всё равно.<br />Даже если что-то пойдёт не так. Даже если сила, выкачанная из Маля, вернётся к хозяину. Даже если демон умрёт за всех, кто успел сбежать из лагеря, — а умрёт он вовсе не лёгкой смертью. Уж Мальбонте постарается.<br />Главное — что сбежит <span style="font-style: italic">она</span>.</p> <p>Прижимая полукровку к земле, Люцифер смотрит в его глаза, но не видит ничего, кроме удивления. Ещё бы: его так легко одурачили. Существо, чьё имя боялись произносить даже серафимы, не устояло перед низменным. Не устояло перед тем, что прятала под одеждой Викки Уокер.<br />— Понравилось? — рычит Люцифер, сжимая ладонью горло Маля.<br />— У неё спроси, — тот с ухмылкой выплёвывает слова, не заботясь о том, каким будет ответ. Демон усиливает хватку, наслаждаясь хрипами соперника. Ещё немного — и…</p> <p><span style="font-style: italic">Люцифер, пожалуйста…</span><br />Он качает головой, но наваждение не исчезает. Напротив: голос Уокер звучит всё громче, словно Непризнанная стоит за его спиной, тянет руки в мольбе и просит не убивать Мальбонте. <br />Ещё не время. Но когда оно придёт?<br />И придёт ли?<br />Рука отпускает горло.</p> <p>— Сочтёмся.<br />Он оборачивается. Как раз вовремя, чтобы заметить, что Викки теряет сознание.</p><div class="quote-box quote-main"><blockquote><p>— Люцифер?<br />Он не оборачивается, продолжая сверлить глазами окрестности башни.<br />— Что-то случилось?<br />Уокер приближается сзади — осторожно, словно боится спугнуть его. Обнимает сзади, трётся щекой о разгорячённую кожу, оставляет поцелуй между крыльями.<br />— Всё хорошо. Спи.<br />— Люцифер… — она вздыхает. — Когда же ты будешь честен со мной?<br />— Я не привык.<br />— А пора бы. Не всем наплевать на тебя, представляешь?</p> <p>Демон оборачивается, чтобы взглянуть в глаза Непризнанной. Чтобы найти хотя бы призрачное подтверждение её слов.<br />И он находит.<br />В груди теплеет, словно от лишнего бокала Глифта.<br />— Всё в порядке, правда. Просто задумался. Слишком многое произошло за это время.<br />— Понимаю, — Уокер мягко касается его лица. — Идём в постель?<br />— Хорошо.</p> <p>Люцифер прижимает её к себе до тех пор, пока Викки не засыпает в объятиях. Но сам уснуть не может.<br />Он боится увидеть обезображенное тело Непризнанной в очередном из кошмаров.</p></blockquote></div> <p>Благодарность — не то чувство, к которому привык демон, но сейчас его переполняет именно она. Люцифер рад, что присутствующим хватило такта оставить его наедине с Уокер. Но что он может сказать?<br /><strong><span style="font-style: italic">«Прости, милая, что не покидал школу, пока этот урод насиловал тебя и говорил, что любит»?</span></strong></p> <p>Он выходит из тени. Делает шаг за шагом в сторону Непризнанной.<br />Люциферу больно видеть её такой. Разбитой, сломленной, с грузом вины на плечах.<br />Викки поднимает взгляд и тут же со всхлипом прячет лицо на коленях.</p> <p>— Больше тебя никто не тронет. <span style="font-style: italic">Я</span> этого не допущу.<br />— Люцифер, я… — её голос звучит приглушенно, но демон всё равно слышит, как он дрожит.<br />— Ты не виновата. Кто угодно, но не ты. Так что перестань вести себя так, словно никого нет хуже тебя… Пожалуйста.<br />— Но…<br />— Я не закончил.<br />Уокер не смеет ему перечить и снова всхлипывает. Люциферу хочется обнять её. Прижать к себе как можно крепче, как тогда, на вершине горы, где они впервые поцеловались.<br />Он думал, что просто развлекается.<br />Но развлечение зашло дальше, чем он планировал.</p> <p>— Ты не заслужила этого, Викки. Никто не заслужил. И я не представляю, что ты сейчас испытываешь. Не знаю, когда сможешь забыть об этом и сможешь ли вообще. Но я готов ждать.<br />— Что?<br />— Я <span style="font-style: italic">готов</span> ждать. Сколько угодно. Готов сделать всё, что в моих силах, чтобы помочь тебе.<br />— Н-но… К-как?... П-п-почему?<br />В заплаканных глазах Непризнанной теплится надежда, которую он просто не может разрушить.<br />— А ты не догадываешься?</p> <p>Конечно, догадываешься, Викки Уокер.<br />Но почему-то не хочешь верить в это.</p> <p>— Я… люблю тебя.</p> <p>[NIC]Lucifer[/NIC]<br />[AVA]https://i.imgur.com/ppVtPjD.png[/AVA]</p> mybb@mybb.ru (осюлька) Thu, 13 May 2021 14:26:45 +0300 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=276#p276 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=271#p271 <p><em class="bbuline"></em><br />[NIC]Vicky Walker[/NIC]<br />[AVA]https://funkyimg.com/i/3c2z5.jpg[/AVA]</p> mybb@mybb.ru (рыжик) Tue, 11 May 2021 21:40:06 +0300 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=271#p271 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=270#p270 <p>- Викки, прошу тебя это безумие! - никогда прежде она не видела Дино таким. Его голос надломился, и он закрыл руками лицо, тяжело дыша. Мими стояла у двери и сжимала ручку до побелевших костяшек. На их лицах был ужас. Ассоль трясло, но она не могла дать волю слезам. Что-то внутри сломалось у каждого из присутствующих в этой комнате. <br />- Викки, он был мои другом. Я любил его. И я бы отдал все, чтобы он вернулся. Но то, что ты предлагаешь... Это может убить тебя. И ты будешь присутствовать на его похоронах в черном платье, которое выбрала. В соседнем гробу. Я прошу...<br />- Дино... - Викки коснулась его лица и заглянула в глаза. От увиденного по спине Дино пробежал холодок, вздыбив волосы на затылке, - Пойми. Я уже мертва. Если не выйдет, это ничего не изменит. Тебе ли не знать, что не так уж мы бессмертны.&#160; </p><div class="quote-box quote-main"><blockquote><p>- Люцифер! <br />Ответом были крики падших на поле боя, но ни один из них не принадлежал Люциферу. Она не чувствовала его, и страх парализовал Уокер, ускорив ее сердцебиение и сбив дыхание. <br /><span style="font-style: italic">Она <strong>не чувствовала</strong> его.</span> </p> <p>Шлейф его энергии ускользал от Викки, и она рванула за ним, забыв об осторожности. Ловила его за хвост, лишь чудом уворачиваясь от пролетающих стрел и вражеского меча. Еще минута, и она опоздает. Еще секунда. </p> <p>Викки увидела его руку под горой трупов. Невесть откуда взявшаяся сила помогла ей в считанные секунды разобрать завал. Она упала перед ним на колени, стараясь не поддаваться панике. Не поддаваться страху, сжимающему внутренности. Не поддаваться отчаянию, заставляющему отпустить руки. </p> <p>- Люцифер, - она коснулась его лица и услышала сдавленный вдох. Он закашлял кровью, и сдерживаемые слезы хлынули по щекам. Размазывая их по лицу, Викки осматривала тело мужа и находила все больше ранений. Его буквально превратили в решето. Только сейчас Уокер заметила, что стоит коленями прямо в его крови. </p> <p>- Нет, я прошу тебя. Не оставляй меня, - Викки всхлипнула, - ты не можешь оставить меня. <br />Попытки позвать на помощь не увенчались успехом. Она сорвала голос. Воздух в легких заканчивался. <br /><span style="font-style: italic">Как я буду без тебя?</span> <br />- Викки, - он коснулся ее руки и посмотрел в глаза. Она вся обратилась в слух, и звуки битвы затихли для нее, - я люблю тебя. Обними детей. <br />Люцифер смотрел в ее глаза, и постепенно его взгляд потух. </p> <p>- Нет! Нет-нет-нет! Люцифер! </p> <p>Она не помнит, как Дино оттащил ее воющее не по-человечески тело. Не помнит, как оказалась в комнате. Не помнит, как очнулась у его ног в погребальной комнате. В голове не было никаких мыслей. Они оба погибли на этой бессмысленной войне. Просто по какой-то причине Викки еще ступала на эту землю. На землю, где нет его.</p></blockquote></div> <p>Молчавшая все это время Мими всхлипнула и прижала руку ко рту. Ей хотелось обнять Викки и сказать какие-то слова поддержки, заставить ее поверить, что ей есть, ради чего жить. Но в голове у нее пронеслась ужасающая своей правдой мысль: если бы это был Дино, она бы ушла вслед за ним. Без раздумий и вопросов. </p> <p>- А как же Элли и Габриэль? - Ассоль, сидевшая все это время молча, подала голос. <br />- Если ничего не выйдет, передай им, что я люблю их. И расскажи всю правду. Расскажи... - Викки не смогла закончить. ее лицо скривилось, но слез уже не было. <br />Мертвые не плачут. </p> <p>- Я спрошу в последний раз. Ты осознаешь все последствия и уверена в своем решении? - Дино взял ее за руки и снова заставил себя посмотреть ей в глаза. Он не видел таких глаз у мертвецов. И он наконец понял, почему Мими держится в стороне. В таких условиях просто невозможно контролировать свой дар. Если она позволит себе почувствовать то, что чувствует Викки, это убьет ее. <br />- Да, - Уокер отозвалась бесцветным голосом.</p> <p>Ассоль было не по себе. На ней лежала огромная ответственность. А что будет, если не выйдет? Что если она убьет Викки Уокер? Руки похолодели от одной только мысли об этом. <br />Почувствовав неладное, Мими подскочила к дочери и крепко обняла ее. <br />- Родная, это не твое решение. Ты не виновата ни в чем, что может произойти. <br />Ассоль кивнула и решительно встала. </p> <p>Дойдя до погребальной комнаты, Викки крепко обняла Дино и Мими. Она не прощалась с детьми, зная, что они не позволят. Эгоистично, но Викки знала, что лучше вообще без нее, чем с такой. Мими не выдержала накала эмоций и сбежала. Эмпатия - страшное проклятие. Она чувствовала боль каждого и приправляла своей. Она чувствовала страх своего ребенка. И мертвую пустоту внутри Уокер. Это было выше ее сил. <br />Дино остался ждать за дверью. </p> <p>Викки ничего не почувствовала. Никаких покалываний. И жизнь не пролетела перед ее глазами. Ничего такого, что описывают в книгах. Она взяла за руку Люцифера и улыбнулась. Такая улыбка могла быть только у покойника. Ассоль поежилась и расставила руки. Только поддержка матери не дала ей бросить все и сбежать. </p> <p>Люцифер открыл глаза. <br />Викки бросилась ему на шею и расплакалась, как ребенок. <br />Коснувшись щеки Люцифера солеными губами, Викки отстранилась. <br />На лице Люцифера алел кровавый поцелуй. </p> <p>Никто не мог предугадать, что смерть не будет мгновенной. <br />В книгах не написано, что отдавший жизнь уйдет также, как жизнь принявший. </p> <p>Изо рта потекла тонкая струйка крови, и Викки закашлялась. <br />Она не боялась. <br /><span style="font-style: italic"><br />- Люцифер...</span></p> <p>[NIC]Vicky Walker[/NIC]<br />[AVA]https://funkyimg.com/i/3c2z5.jpg[/AVA]</p> mybb@mybb.ru (рыжик) Tue, 11 May 2021 21:24:27 +0300 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=270#p270 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=266#p266 <p><em class="bbuline">-— Мистер Кэрриган?</em><br />Курт не поднимает взгляд от ноутбука, но кивком головы даёт понять, что можно говорить. Но это не значит, что он будет слушать.<br /><em class="bbuline">— Будут ли ещё поручения на сегодня?</em><br /><strong>— Нет, Фредерик. Ты свободен.</strong><br /><em class="bbuline">— Благодарю, мистер Кэрриган.</em></p> <p>Дворецкий заменяет опустевшую бутылку бурбона новой и уходит. Это главное правило, которое придётся усвоить, если вы планируете задержаться в особняке Кэрриганов. Видимо, Фредерик впитал его ещё с молоком матери. Оттого и может похвастать тем, что при жизни застал три поколения одной из богатейших семей Батон-Ружа. Правда, заговори старик об этом с кем-нибудь посторонним, ему пришлось бы доживать свой век в съёмной комнатушке вместе с тараканами, клопами и их ночными променадами.<br />Поэтому старик покидал территорию поместья только на Рождество, когда навещал дочь в Новом Орлеане.</p> <p>Когда Фредерик спустится утром в гостиную и застанет Курта пьяным сильнее несостоявшегося выпускника семинарии, то не скажет ничего. Так же молчаливо предложит ему две таблетки «Алка-Зельтцера» и стакан холодной негазированной воды. Правило номер два.<br />Курт любил правила. Только если не он должен их придерживаться.</p> <p>Он слышит стук шпилек об ореховый паркет и ловит себя на мысли, что, возможно, перебрал с бурбоном.<br />Он чувствует аромат парфюма этой суки, хотя она не появлялась здесь уже пятнадцать дней и три часа.<br />Он фокусирует взгляд на флешке Патриции и борется с желанием сломать эту ручку с безупречным маникюром.</p> <p>Какого чёрта здесь происходит?!</p> <p>Задаваясь этим вопросом, Кэрриган наконец-то использует флешку по назначению. Вместо списков транзакций по счетам на экране появляется парочка, предвкушающая любовные утехи.</p> <p>Этот голос мерещатся Курту в каждой, с кем он мог провести ночь.<br />Эти стоны не оставят равнодушными даже евнуха.<br />Этот женский силуэт Кэрриган узнает даже под простынью в городском морге. А именно там он сейчас хочет видеть Патрицию.</p> <p><strong>— ТВАРЬ!</strong></p> <p>Ноутбук летит на пол, стакан — в стену возле камина. Курт в два шага преодолевает расстояние между ним и Тришей. Хватает её за горло и что есть силы прижимает к спинке дивана. В глазах Сеймур нет страха. Ей не в диковинку эти игры. Эти голоса. Шуршание одежды. Громкие стоны. Шлепки.</p> <p>Только вот Кэрриган не настроен играть.<br />Он сильнее сжимает пальцы.</p> <p><strong>— Ты мразь, Триша,</strong> — рычит Курт сквозь стиснутые зубы. <strong>— Какая же ты мразь.</strong><br /><em class="bbuline">— Ты же знаешь, что я твоя,</em> — хрипит она, мягко сжимая его запястье в стремлении не то ослабить, не то усилить хватку. <em class="bbuline">— А тело — всего лишь инструмент. Используй его с умом.</em><br /><strong>— Я убью тебя.</strong><br /><em class="bbuline">— Попробуй.</em></p> <p>Она с вызовом смотрит на Кэрригана, словно знает, что он не сделает этого.<br />Как бы ни хотелось признавать, но Патриция права.<br />Курт выругивается и разжимает ладонь.</p> <p>Выпить.<br />Нужно выпить.</p> <p>[NIC]Fredrik Kerrigan[/NIC]<br />[STA]...[/STA]<br />[AVA]https://i.imgur.com/RAfyEil.png[/AVA]<br />[SGN]<span style="display: block; text-align: center"><img class="postimg" loading="lazy" src="https://i.imgur.com/9oPje2S.png" alt="https://i.imgur.com/9oPje2S.png" /></span>[/SGN]</p> mybb@mybb.ru (осюлька) Thu, 08 Apr 2021 18:18:04 +0300 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=266#p266 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=261#p261 <p>Двадцатое ноября тысяча девятьсот двадцать восьмого года.</p> <p>В ту ночь гостиную окутывал мягкий свет, источником которого служил отплясывающий причудливые па морриса огонь. В камине тихо потрескивали дрова, то и дело выбрасывая в воздух крохотные стайки золотистых искр. Уильям сидел в кресле напротив, неуклюже поджав ноги и не сводя подозрительного взгляда с ворон, которые мирно дремали на своём насесте. С этими пернатыми шутки плохи, а с их хозяйкой - и подавно: Брэнстоун всё ещё чувствовал ноющую боль в спине, которой мужчина мгновением ранее протёр полы не по собственной воле, но благодаря ловко выпущенному заклинанию. &quot;Как же оно звучало?&quot; Журналист нахмурился: каждая попытка воскресить в памяти затейливую словесную формулу ускользала от него подобно струйке дыма. Офелия сидела неподалёку, держа в руках чашку с недавно заваренным напитком. Уильям видел, как языки пламени лихо танцуют в карих глазах волшебницы, и невольно залюбовался этим, казалось бы, обыденным явлением. Его творческая натура любила подмечать каждую мелочь и вплетать её в образ уходящего дня. Ассоциации выстраивались в сознании Брэнстоуна по известному лишь ему алгоритму. Иногда они терялись в потоке мыслей и не давали о себе знать из-за природной рассеянности магла. Но порой эти картины столь глубоко впечатывались в память Уильяма, что тот грезил ими даже во снах.<br />- Иногда мне и вовсе кажется, что вся моя жизнь - это один долгий сон, - пробормотал журналист, делая глоток чая и позволяя ему обжечь горло приятным теплом, щедро сдобренным нотками бренди. Мастерсон вздрогнула от неожиданности и перевела взгляд на мужчину. На её лице читался вежливый интерес, и Уильям решил продолжить свою мысль, которая случайным образом вырвалась наружу, словно свободолюбивая птица. - Знаете, Офелия, я люблю рассуждать о том, что происходит вокруг. Исследовать мир, изучать его через словесные образы… Вы не находите в этом некое очарование? Я бы даже сказал, некую магию?<br />Волшебница склонила голову набок, задумчиво покачивая в руках чашку и глядя на плещущиеся в ней янтарные волны маленького моря.<br />- Не думаю, что я когда-нибудь думала об этом, Уильям, - тень улыбки затронула губы Мастерсон. - Знаете, как говорят в нашем мире? &quot;Огонь горит, но в котле пусто&quot;. Не думаю, что у меня было время думать об этом, - мужчина уловил проскользнувшую в голосе печаль, - ведь я всегда была занята, сколько себя помню. Работа в Министерстве накладывает определённый отпечаток. Ты становишься циничным, изворотливым, лицемерным, равнодушным ко всему, готовым идти по головам навстречу своей цели. Времени на сантименты не остаётся, не то что на абстрактные размышления.<br />- Вы не создаёте впечатление такого человека, Офелия, - с жаром произнёс Брэнстоун, - иначе я бы не поделился своими мыслями с вами.<br />- Сочту это за комплимент, - волшебница слегка склонила голову. - К сожалению, я не могу ответить на ваш вопрос, но это нисколько не умаляет моего любопытства. Почему вы считаете свою жизнь одним бесконечным сном?<br />- Это сложно объяснить… - Уильям задумчиво почесал макушку, отчего непослушные волосы лишь сильнее растрепались, придав неряшливость и без того нескладному мужчине. - Наверное, дело в том, что я отправляюсь спать с чётким осознанием того, что во сне увижу нечто необычное, но до боли знакомое. Так и происходит. Каждую ночь я вижу фрагменты чьей-то жизни. Волшебной жизни, - сделав последний глоток, магл осторожно ставит чашку на журнальный столик и в следующую секунду едва не сбивает её на пол неловким движением руки. - Хм, прошу прощения за мою неуклюжесть… На чём я остановился?<br />- На волшебной жизни, которая видится в ваших снах.<br />&quot;Кажется, ей и впрямь интересно меня слушать… Это можно считать достижением?&quot;<br />- Да. Я вижу диковинных существ, которые словно сошли со страниц детских сказок. Я слышу таинственный скрежет и шипение, будто кто-то заводит со мной беседу, но я не понимаю ни единого слова, - Брэнстоун вздрогнул, едва в потрескивании костра померещился тот самый шёпот из беспокойных сновидений. - А в свете последних событий я начинаю припоминать и заклинания, и яркие вспышки света, и таких же магов, как и вы. Иногда мне кажется, что и я должен принадлежать этому миру, но утро всё расставляет на свои места. Я завтракаю - если это, конечно, можно назвать завтраком - и отправляюсь на самую обыкновенную работу. Наверное, в моей жизни так и не случится чуда.<br />- Не будьте столь категоричны, Уильям, - неожиданно возразила волшебница. Отстранённость в её глазах сменилась стальной решимостью. Если бы журналист мог попятиться, он бы это сделал, но ему мешали чувство такта и обитая бархатной тканью спинка кресла. - Никто не знает, чем обернётся для него завтрашний день. Можно приобрести многое, но потерять ещё больше.<br />- Вы… вы правы, - Брэнстоун постарался скрыть замешательство: ответная реакция волшебница настораживала. К тому же журналист боялся очередного меткого заклинания. Кто знает, какое из них придёт на ум девушки в этот раз? - Пожалуй, я пойду в комнату. Уже поздно. Извините, если мои слова чем-то задели вас.<br />- Всё в порядке, - процедила волшебница, отстранённо глядя в одну точку и, казалось, не замечая собеседника.<br />- Эм… Ну… Спокойной ночи, Офелия. Спасибо за приятную беседу.<br />Магл поспешно покинул гостиную, борясь с неистовым желанием перейти на бег…</p> mybb@mybb.ru (осюлька) Sun, 21 Feb 2021 22:17:50 +0300 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=261#p261 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=249#p249 <p>Девайнхилл. 14 ноября 2013 год</p> <p>По тихим заснеженным улицам Девайнхилл шли люди. Это был грустный день и многие провожали сочувственными взглядами и словами соболезнований мать и дочь, идущих на кладбище с цветами в руках. Джейн Вальтер, бледная и убитая горем, огибала кладбище, крепко держа в своей руке ручку младшей дочери Мегги. Она еще была совсем маленькой и почти ничего не понимала из того, что происходит. Только то, что куда-то исчезла ее старшая сестра Анна и почему-то никогда уже к ней не придет.<br />По хрустящему покрывалу снега они шли в самую глубь кладбища, к которому был отдельный вход. У старого дуба, утратившего с приходом зимы свое лиственное одеяние, находилась свежая могила. Путь до нее был не близкий, хотя в городке всегда было очень мало людей. Мегги с любопытством, свойственным только детям, разглядывала через кованую изгородь надгробия и памятники плачущих ангелов. Потрескавшиеся, старые, заплесневелые. Своим видом они вызывали еще большую печаль, чем хранили в своих каменных телах. Их медленно покрывали хлопья снега, как покрывали землю под ними слезы скорби живых. Белоснежное одеяло, как белые лилии на могиле Анны, служили едва слабым, но прекрасным утешением их горю. Джейн Вальтер, тяжело вздохнув и положив на могилу цветы, прижала к себе дочь и заплакала, подняв голову к мутному серому небу. Пустому. Безликому. Как утратившее всякое счастье ее душа.<br />Малышка Мегги молча стояла рядом с матерью, пытаясь прочесть пока что еще сложную для нее надпись на надгробии &quot;Анна Элизабет Вальтер&quot;. Тихо-тихо шепча и медленно раскрывая ярко-розовые губы, она кивала в такт каждому слогу, пока не увидела рядом с собой мужчину. Он стоял у соседней могилы и бережно стряхивал снег с надгробия.<br />- Мама, а чья это могила?</p> <p>Джейн Вальтер, стряхнув с глаз слезы, посмотрела в сторону, куда указывает дочь.<br />- Это могила нашей старой родственницы. Амелия приходилась бы тебе двоюродной бабушкой.</p> <p>- А Вам она кем приходится?<br />Мужчина с небесно-голубыми глазами улыбнулся девочке и кивнул на надгробие, где под именем и кратким на фоне вечности отрезком жизни были написаны такие же, как на многих других надгробиях, слова: &quot;Любимой жене. Доброму другу и хорошему человеку&quot;.</p> <p>- Мегги, с кем ты разговариваешь?<br />В недоумении спросила мать, смотря на одинокую позабытую всеми могилу. Девочка подняла голову вверх, чтобы увидеть лицо матери и просто сказала:</p> <p>- Там старый дедушка. Он... ой, мама, он ушел. А Анна совсем-совсем никогда не вернется и больше не будет играть со мной в куклы?</p> <p>- Нет, дорогая, она больше никогда не вернется. Надеюсь, она теперь среди ангелов и смотрит на нас.</p> <p>В это время в утонувшем в тишине и тоске доме семьи Вальтер разрывался во всю силу позабытый на прикроватном столике мобильный телефон мисс Джейн. На его дисплее, горящем оранжевым цветом, высвечивался номер Анны. Телефон бывшей хозяйке молчаливо спал в ее комнате с задернутыми наглухо шторами. День клонился к вечеру. Город постепенно пустел.</p> mybb@mybb.ru (осюлька) Sun, 21 Feb 2021 22:14:49 +0300 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=249#p249 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=239#p239 <p>А Вы настойчивы, как лев,<br />Что рвёт когтями злобно падаль.<br />Но что слова мне Ваши? Блеф?<br />Ведь боле не найду отрады<br />В речах таинственных, небрежных.<br />Не верится, что может нежным<br />Стать хищник за три года. Нет…<br />Ваш промискуитет<br />Известен на весь Град Петров.<br />Вы прожигали жизнь, а я<br />В деревне преданно ждала<br />Того, что Вы войдёте в дом.<br />К нам не вернутся те года.<br />Уже не тот Вы. Я не та…</p> <p>Нам молодость казалась вечной,<br />А скромность – наивысшим благом.<br />Ваш шик и моя просторечность<br />В ту ночь сошлись во мраке сада.<br />Желала Вас я, лгать не стану.<br />И трепетала в осознаньи<br />Того, что лик Ваш сердцу мил,<br />А взор величием затмил<br />Блеск императорской короны!<br />Гордыня Ваша погубила<br />Любовь мою… Душа остыла<br />От ожиданий встреч под кроной<br />В тени аллеи... Всё могло<br />Иначе быть… Не суждено:</p> <p>Мне, помнится, ответили отказом,<br />Не сжалившись и ранив словом.<br />Ведь слышалось в изящных перифразах<br />Лишь то, что я для Вас ребёнком<br />Была, являюсь и останусь,<br />Что я, увы, не Вам достанусь,<br />Иной мне предназначен рок…<br />Любить Вас – горестный порок,<br />За что дарован он судьбою?<br />За грех, что в Вас нашёл призванье?<br />Или за сердца беснованье?<br />Я обратилась к Вам с мольбою<br />Понять… А Вы – тиран жестокий,<br />За сим и ныне одиноки.</p> <p>Ответ Ваш предсказать могу я:<br />Вы фыркнете подобно даме,<br />Письмо сожжёте, пламенем целуя,<br />Расстаться чтобы с бурыми следами,<br />Что Вас пятнают… Но, признайте:<br />Права я… И не отрицайте<br />Того, что небесам открыто!<br />Вы - трус, каких и свет не видел!<br />Удивлена порой: за что же<br />Хранила в мыслях образ Ваш,<br />А чувств беспечных вернисаж<br />Скрывала и на брачном ложе.<br />О счастье, что прозрела вскоре,<br />Увидев в Вас разврат и горе!</p> <p>Вы дьявол! Долгие три года<br />Не вспоминали о той Тане,<br />Что прежде с бо&#769;льшею охотой<br />Любовь и юность даровала.<br />А ныне статна и богата,<br />И оттого Вы столь занятно<br />«Bonjour»* выводите в письме,<br />Желая приглянуться мне.<br />Я не слепа, Онегин. Вы же<br />Из кожи лезете вон, чтобы<br />Привлечь внимание особы,<br />Которая по рангу выше.<br />Не мной хотите обладать,<br />А высшим светом, где вся знать.</p> <p>Я не любима Вами, что же<br />Об этом пишете пером<br />И не смущаетесь, а ложью<br />Занять стремитесь мой престол?<br />Слабы Вы. Разумом – тем паче,<br />И посему неравнозначен<br />Обмен наш. Жертвую я всем,<br />А Вы – свободой лишь. Дилемм<br />Сложнее мне и не сыскать.<br />Да, я желала Вас, Евгений,<br />А ныне следую сужденью,<br />Что стоит тотчас же прервать<br />Беседу нашу и забыть,<br />Как можно искренне любить.</p> <p>Супруга верно почитаю,<br />Но он, к несчастью, с Вами дружен.<br />Горька ирония! Ведь знаю,<br />Что Вы приходите на ужин<br />Лишь для того, чтобы тайком<br />Меня узреть. &#161;Le Vagabond!**<br />Для Вас нет ничего святого,<br />Что, впрочем, для меня не ново.<br />Любого сможете предать,<br />Кто&#160; Вам препятствует! И ныне:<br />Вы не стыдитесь пантомимы,<br />Что так хотите разыграть<br />И усыпить вниманье мужа,<br />Пока он столь обезоружен.</p> <p>Я ангел, молвите? Мечта?<br />О, п&#243;лно Вам, грешно лукавить!<br />Не стою даже и перста,<br />Как ранее сказали, чтобы править<br />Моей любовью, упиваться ей<br />До окончания тех жалких дней,<br />Что Вас терзают, словно звери,<br />В своей излюбленной манере,<br />Что жизнью Вашею слывут!<br />Будь моя воля, я сравняла б<br />Признанья Ваши с сонмом жалоб,<br />Что и поныне пресловут.<br />Но…жаль мне Вас – и посему<br />Уйдите сами. Вдаль. Во тьму.</p> <p>А коль Вы любите меня,<br />В письме не кривите душою,<br />Молю: не думайте о днях,<br />Когда я стала бы женою<br />Того Онегина, что прежде<br />Томил меня одной надеждой,<br />Уютной, томной, безрассудной,<br />Порочной, строгой и безумной,<br />Провесть с ним ночь… одну иль две!<br />Столь хрупко счастье! Не сломайте<br />Его, прошу Вас! Уезжайте<br />Из Петербурга на Неве!<br />Забвению меня предайте<br />И никогда не вспоминайте…</p> <p>Признаться, Ваши слова лестны,<br />И, коль была бы юной девой,<br />Без промедлений неуместных<br />Вам отдалась бы! О, Евгений,<br />Как горестно! Ведь не доверюсь<br />Словам и клятвам, что, манерясь,<br />Танцуют вальс в бумажных залах,<br />Изящно двигаясь к финалу,<br />Ложатся линией в письме...<br />Я та Татьяна, от которой<br />Вы убежите прочь - хоть в горы,<br />А хоть на шлюпке по реке.<br />Поверьте, прежней я не стану,<br />А с нынешней не будет сладу.</p> <p>Не кличьте ангелов Христовых.<br />Скажу Вам всё, как на духу:<br />Мне больно признаваться снова,<br />Что я отчаянно люблю<br />Вас с той поры давно минувшей!<br />Но жаль: не стоит мне и слушать,<br />Предавшись мыслям о возможном,<br />Что так коверкает безбожно<br />Те отголоски прежних фраз!<br />Кузен Ваш - гордый генерал -<br />Супругом стоящим мне стал,<br />Ведь он был так похож на Вас!<br />И посему, Евгений, bien***:<br />Я вижу лик Ваш каждый день.</p> <p>В тот дивный вечер, Вас заметив,<br />Едва смогла дышать свободно,<br />Припомнив, что в былом сонете<br />Не представлялась я Вам годной<br />Для поцелуев, чувств, объятий...<br />Как несмышлёному дитяте,<br />Вы объяснили суть закона,<br />Что был жесток ещё исконно,<br />О той любви, что безответна.<br />Едва смогла смириться с этим,<br />А Вам желала только смерти<br />За то, что все попытки тщетны.<br />Я не смогла добиться Вас -<br />Теперь отмщу, дав Вам отказ.</p> <p>Не та я более девица,<br />Что непорочно и открыто<br />Смогла, Онегин, в Вас влюбиться.<br />То время уж давно забыто…<br />Не по своей я воле жажду<br />В живую реку войти дважды,<br />А сердце хочет… Глупо бьётся<br />В желаньи вновь узреть в колодце<br />Вас на воды зеркальной глади.<br />Мой выбор сделан. Жребий брошен.<br />И c’est la vie****, что мы не сможем<br />Стать парой на хмельном параде…<br />Придётся верной мужу быть,<br />А Вас – таинственно любить.</p> <p>Открыла Вам святую правду,<br />Хранить которую не в силах.<br />Прошу простить сию тираду<br />И унести с собой в могилу.<br />Я верю, в Вас есть благородство,<br />И Вы не станете упорством<br />Терзать судьбу прекрасной девы.<br />Я буду, сидя под тем древом<br />В саду, бессильно вспоминать<br />Мгновенья счастья, Ваше имя…<br />Евгений, станьте пилигримом<br />Моей души! А Вам изгнать<br />Советую воспоминанья.<br />Прощайте, милый… Ваша Таня.</p> <p>*Bonjour - добрый вечер (фр.)<br />**Le Vagabond - блудный сын (фр.)<br />***Bien - хорошо (фр.)<br />****C'est la vie - такова жизнь (фр.)</p> mybb@mybb.ru (осюлька) Sun, 21 Feb 2021 22:12:54 +0300 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=239#p239 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=236#p236 <p>Логичным было предположить то, что после столь трепетного поцелуя холодными губами, которые раскалялись всё сильнее с каждой секундой, мой носатый подснежник встрепенётся, словно заметивший зазевавшегося воробышка кот, и без единого усилия выберется из-под снежного одеяла, подмяв меня под себя и отряхиваясь от снежных комьев&#160; – да так, что только уши не хлопали от резких рывков этой лохматой головы. Я заливаюсь громким смехом, но, впрочем, не предпринимаю никаких попыток спихнуть с себя Ричарда: это действие никогда не входило в число моих привычек – ни днём, ни ночью. Прижимаюсь к мужчине, возможно, более развязно, нежели это позволительно делать вне нашей квартиры; проходящая мимо почтенная супружеская пара неодобрительно качает головами, обходя наши сплетённые в снегу тела на добрый десяток метров. Приоткрываю было рот, чтобы обвинить их в ханжестве и лицемерии, но, услышав о надеждах Аддерли снискать на том свете расшитую золотом пуховую подушку как награду за необычайное терпение, отвешиваю ему шутливую пощёчину и тут же прикасаюсь губами к тому месту, где уже начинает очерчиваться бледно-розоватый след моей проворной ручки.</p> <p>– И, вроде бы, взрослый бородатый мужик – а веришь в такую чепуху! – безжалостно врываюсь ироничной цитатой в воссозданный богатым воображением Рика Эдем. – Сожительство со мной не входит в список дел святых мучеников, которые… Что значит “входит”? – возмущённо переспрашиваю я, едва до моих ушей доносится тихий комментарий брюнета, и, слепив свободной рукой очередной снежок, с восторженным визгом запихиваю его за пазуху наглому мужчине в качестве мести. Аддерли лишь сощуривает глаза, демонстрируя всем своим видом королевскую гордость, и поднимается из сугроба, следом протягивая руку и помогая встать мне. Я всё ещё задета его своеобразной иронией и оттого упрямлюсь, словно строптивый жеребёнок, зарывшись пятками в снег и таща брюнета на себя. Сей процесс не возымел должного эффекта: Ричард, посмеиваясь, лишь с утроенным упорством тянет меня по накатанной чьими-то санками колее, а после и вовсе резким движением привлекает меня в свои объятия, искренне наслаждаясь тем, как я недовольно фыркаю, юля в его крепких руках. Археолог заботливо поправляет мою шапку, которую я не хотела надевать несколькими минутами ранее, и лукаво улыбается. Ох, не нравится мне эта улыбка! Вырываюсь из крепкой хватки возлюбленного ещё отчаяннее, моля его сыграть со мной хотя бы ещё одну партию в снежки или слепить снеговика с морковкой в причинном месте, но, слыша его многозначительный тон, мгновенно замираю и позволяю Аддерли увлечь меня в сторону нашего подъезда. Впрочем, едва мужчина делает пару-тройку шагов, я всё же выскальзываю из его объятий и, упершись руками в широкую спину, настойчиво толкаю Рика в сторону нашего уютного гнёздышка. Тот нисколько не сопротивляется и лишь посмеивается над моим внезапно пробудившимся упорством. Я вижу триумф, отражающийся в его пронзительных глазах, но не имею ни малейшего желания искоренять его очередным пинком под зад. Кажется, на горизонте замаячили и более важные дела…</p> <p>– Это нечестно, – наблюдая за тем, как на панели лифта меняются номера этажей, произношу я. – Ты вообще знаешь, что шантажировать сексом – прерогатива женщин? Ты манипулятор с носом вместо рычага! Я подам на тебя в суд, жалкий… – бранное словечко не срывается с моих губ, ибо их увлекает в поцелуй мой хитрый мужчина, с жадностью и остервенением впечатывая меня в одну из стен лифта и не предоставляя ни единой возможности сделать хотя бы вдох. Я задыхаюсь, но не могу отстраниться от Ричарда ни на мгновение, которое определённо покажется мне бесконечным циклом тысячелетий. Дверцы лифта разъезжаются в стороны на нашем этаже, и Аддерли, не прекращая поцелуй, увлекает меня на лестничную площадку. Ключ проворачивается в замке с громким скрежетом, но моя дрожь вызвана вовсе не этим неприятным звуком. Рождественское дерево сияет множеством разноцветных огней, пробуждая в душе атмосферу приближающегося праздника. Археолог усаживает меня на диван и, наклонившись ко мне, игриво прикусывает холодную мочку уха (я же говорила, что шапка не поможет!)</p> <p>– Раздевайся и закрой глаза. Я постараюсь вернуться к тебе как можно скорее, – тихо шепчет Рик и, подмигнув, выходит из комнаты. Подавляю в себе навязчивое желание побежать за мужчиной и поспешно снимаю с себя всё, что только можно снять. Распускаю локоны по обнажённой спине и, подобрав под себя ноги, прикрываю глаза, с улыбкой вслушиваясь в тихие шаги возлюбленного и издаваемые им шорохи, стуки, позвякивания. Я весьма заинтригована, но всё же не решаюсь подсмотреть, зная, что за подобную дерзость определённо получу люлей по своей неугомонной пятой точке. От неожиданного прикосновения широкого полотна ткани вздрагиваю, но в следующий же момент осознаю, что это всего-навсего мой любимый полосатый плед. “Хм, он выступит в роли шкуры перед камином? Неплохо… Совсем неплохо… Мы ещё не занимались сексом именно так…”</p> <p>– Всё, можешь открыть глаза.</p> <p>Нет, я никогда не делаю что-либо по первой же просьбе, но в настоящий момент, полагаю, можно сделать исключение. Моему взору предстаёт Аддерли, облачённый в домашние бриджи и футболку, две чашки кофе на журнальном столике, источающие лёгкий дымок, и таз с горячей водой около дивана. Самодовольно улыбнувшись, мужчина поднимает две руки, сжимающие плоские коробки DVD-дисков.</p> <p>– “Один дома” или “Гринч – похититель Рождества”?</p> <p>– Ты… Ты… – возмущённо восклицаю я, задыхаясь от негодования и понимая, как жестоко меня только что обманули. – Да ты… Ты кретин! – конечно же, мне известны и более нецензурные словечки, но в тот момент я не могла воскресить в памяти ни одно из них. От злобы и бессилия запускаю в Ричарда тёмно-серой подушкой, едва не сбив ель, стоящую за ним. Его коварная физиономия раздражает меня ещё сильнее, и я искренне сожалею о том, что не прихватила с собой что-нибудь тяжелее. – Ты думаешь, что это смешно?! Нет, совсем не смешно! Не смей приближаться ко мне, ты!..</p> <p>Не обращая внимания на мои истеричные вопли, тональность которых лишь усиливается выпитым прежде вином, брюнет откладывает в сторону диски и, хихикая, садится подле меня на пол, медленно погружая мои заледеневшие от снега ноги в горячую воду. Я невольно вскрикиваю, но вскоре привыкаю к её температуре и закрываю глаза; скрещенные на груди руки ставят ещё одну точку в конце нашего разговора – последнего на сегодня. Однако у Аддерли имеются иные планы на мой счёт: окунув руку в воду, он с видом шаловливого мальчугана стряхивает капли на меня, отчего я вздрагиваю и едва не переворачиваю содержимое таза на пол.</p> <p>– Перестань быть такой колючкой, драгоценная. Ночью тебя ждёт двойная порция, – мужчина без единого зазрения совести забирается в мой кокон из махрового пледа и прижимает меня к себе. – Хотя я старикашка талантливый, могу и на третий раз настараться… Так что? “Один дома” или “Гринч – похититель Рождества”?</p> <p>– “Заклятие”, – лукаво шепчу я, чем вызываю искреннее удивление Ричарда. – Ты помнишь, как мы ходили на него в кинотеатр?</p> <p>– Ох, Красавица, полагаю, сей эпичный Крестовый поход помнит весь Нью-Йорк! – всё ещё недоверчиво глядя на меня, произносит археолог, выскальзывая из моих объятий и направляясь к стойке с DVD-дисками. – Это не ты случайно залепила мне пощёчину, а после этого полезла целоваться? Ах да, это не тебя случайно почти стошнило прямо на мой любимый чёрный джемпер?</p> <p>– Что ты выдумываешь? – тихо смеюсь я, беря в руки горячую чашку с кофе и делая несколько глотков. – Ты первым полез ко мне целоваться, да ещё и потёрся об меня своим членом! Это было очень похабно с твоей стороны!</p> <p>– Фи, с каким пренебрежением Вы отзываетесь об Аддерли-младшем, мисс О’Нил, – состроив обиженную рожицу, Рик возвращается ко мне на диван, держа в руках пульт управления. – Как Вам не стыдно?</p> <p>– Я думала, что ты уже догадался, что я самый наглый человек в твоей жизни. Во мне нет ни капельки совести, – передаю мужчине чашку и высвобождаюсь из пледа, демонстрируя своё обнажённое тело. – Погоди, не смотри фильм, я пойду, оденусь, и тогда начнём.</p> <p>– Э-э-э нет, так дело не пойдёт, – возмущённо восклицает Аддерли и притягивает меня к себе. – Я люблю, когда ты без одежды. Кто знает, вдруг на середине фильма Аннабель вдохновит меня на посягательства на твою честь?</p> <p>В ответ я лишь прижимаюсь к брюнету крепче и, потягивая горячий кофе, пристально смотрю в экран телевизора, на котором уже мелькают мрачные логотипы “Warner Brothers” и “New Line Cinema”. В этот раз мне не так страшно, как несколько месяцев назад. Согреваясь в крепких объятиях Ричарда и чувствуя его ласковые поцелуи на своей макушке, я понимаю, что мне нечего бояться.</p> <p>Ведь я никогда не испытываю страх рядом с ним.</p> mybb@mybb.ru (осюлька) Sun, 21 Feb 2021 22:10:26 +0300 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=236#p236 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=226#p226 <p>Пальцы Ричарда ловко перебирают кухонный нож, вынуждая его двигаться в изощрённых круговых пируэтах, которые вызывают у меня лишь испуг, щедро подчёркнутый прижатой ладонью ко рту, и тут же — искреннее восхищение, что сопровождалось моими едва сдерживаемыми порывистыми вздохами. Я была околдована, с жадностью упиваясь каждым виртуозным движением мужчины, который вновь находился в наиболее излюбленной стихии, и всё ещё не могла укоренить в своём сознании одну мысль: отныне он принадлежит мне — и больше никому. Я всё ещё боялась громогласных слов, что невольно ограничили бы личное пространство Аддерли. Я всё ещё боялась его потерять, но теперь, когда я чувствовала на безымянном пальце столь непривычную опоясывающую прохладу, этот лихорадочный страх с каждым мгновением угасал. Раскалённые языки его пламени более не превращали мой разум в горсть серебристого пепла, не причиняли боль рёбрам, выжигая из их сплетений израненную душу, что так жаждала доверия и тепла. Обрывки мучительного прошлого, чьи острые края прежде лишь с большим остервенением впивались в податливую плоть, теперь превратились в незримый осадок, что с каждой секундой растворялся по крупицам в волнах всё более нарастающего ощущения безграничного счастья. Мне едва удавалось уловить истинный смысл слов, произнесённых Риком, и оттого в ответ не прозвучал иронический комментарий по поводу того, что археолог столь бесцеремонно отзывается об отсутствии у меня кулинарного таланта. На мгновение мне показалось, что на лице будущего супруга проскользнуло невольное удивление: несомненно, он ожидал от меня иной реакции. Я лишь кротко улыбаюсь в ответ и, проворно схватив колечко болгарского перца, без единого укола совести отправляю его в рот, и тихо смеюсь, словно маленькая девочка, которой в очередной раз удалось стащить из–под носа недостаточно внимательных родителей шоколадную конфету. Аддерли лишь снисходительно улыбается, не считая нужным сделать мне замечание по поводу чрезмерной игривости. И даже в этом, казалось бы, обыкновенном поступке я чувствовала его любовь, которой было достаточно для того, чтобы пожертвовать святым — собственной свободой — ради торжественной клятвы у алтаря. Но отнюдь она станет для меня истинным проявлением любви. Беззаветное стремление разделить со мной одну жизнь на двоих — вот что имеет большую ценность. Поступки, а не высокопарные слова. Действия, а не их иллюзорные планы. Ричард терпеливо наблюдает за тем, как нарезанный болгарский перец тает буквально на глазах, и, наконец, не выдерживает. Впрочем, вместо ожидаемых люлей за непослушание и препятствование священному таинству приготовления пищи я удостаиваюсь лукавой улыбки, которая отчего–то настораживает меня, невольно вынуждая подобраться, словно готовящаяся к прыжку кошка. Брюнет решительно откладывает в сторону кухонный нож, давая мне понять, что этот этап спонтанного романтического ужина является финальным. Подавляю в себе желание вступить в спор (читай: практикую умение быть покладистой женой) и лишь сильнее прижимаюсь к Аддерли, когда тот ласково привлекает в нежные объятия. Неожиданное предложение мужчины звучит подобно призыву на баррикады: я с готовностью тянусь к его губам, продолжающим что–то говорить, но вместо вожделённого поцелуя получаю лишь очередное колечко нарезанного овоща. Рик сияет, словно медный грош, едва видит моё обиженное лицо и без лишних слов прижимает моё тело к зеркальной поверхности стола. Его голос отдаёт той самой хрипотцой, которая мне хорошо знакома: так говорит за мужчину его неукротимая страсть, отдаваясь гортанным рычанием где–то в глубине. Рука археолога с жадностью скользит по моему телу, весьма явно намекая на то, что, по мнению Аддерли, является достойной альтернативой краже болгарского перца из–под его орлиного клюва. На обнажённых участках кожи всё ещё горят его поцелуи, всё ещё белеют ореолы, увенчивающие следы его зубов. Я не успеваю выразить ни согласие, ни отказ: едва набрав воздух в лёгкие, дабы отвлечь себя этим естественным процессом от всё более нарастающего желания, я слышу в ответ лишь неумолимую констатацию факта: он хочет заказать номер в отеле — он сделает это. С искренним удивлением наблюдаю за тем, как Ричард отдаёт властные распоряжения по телефону, и улыбаюсь: он действительно сумел изменить себя. На смену шаловливой инфантильности всё чаще приходит истинно мужская черта — решительность. Осторожно взяв в руки автомобильное кресло с мирно спящим малышом, покидаю кухню, напоследок двусмысленно задев возлюбленного бедром и не без триумфа наблюдая за тем, как он едва не заходится в изумлённом кашле. В эту игру можно играть вдвоём.</p> <p>— Почему мы не можем поехать на моём автомобиле? — с негодованием восклицаю я, едва вижу, как Аддерли торопится к бордюру для того, чтобы поймать такси. Что за страсть к неуместным расходом материальных средств?</p> <p>— Потому что я не удержусь и буду к тебе приставать, и тогда ты точно врежешься в ближайший фонарный столб, — с чрезмерным самодовольством отвечает брюнет, с остервенением призывая появившееся на горизонте канареечно–жёлтое пятно. Весьма резонно. Пожав плечами, наклоняюсь к приоткрытой двери такси и, прочно закрепив Эдриана в своей импровизированной колыбели, занимаю место рядом с сыном. Археолог садится следом и, захлопнув дверцу, тотчас привлекает меня в объятия — стоит заметить, весьма целомудренные. Уверена, что его забавляет моё искреннее негодование.</p> <p>— Ты же обещал ко мне приставать! — я не считаю нужным снизить голос до интимного шёпота и обиженно округляю глаза, чем вызываю очередной приступ смеха Рика.</p> <p>— И не стыдно тебе делать это при нашем родном сыне? — возмущению будущего супруга нет предела. — Что он о нас подумает? Вдруг мы нанесём ему непоправимую психологическую травму детства и будем водить его к психоаналитикам всю оставшуюся жизнь?!</p> <p>— Ой, всё! — обиженно фыркнув, словно непослушный жеребёнок, предпринимаю попытку высвободиться, но руки Аддерли лишь крепче прижимают меня к груди, в то время как их обладатель вздрагивает в приступах беззвучного смеха. Не сдержавшись, хихикаю в ответ и, ловко извернувшись, запечатлеваю кокетливый поцелуй в ямке между ключицами. Мысленно повторяю молитву всем богам, и, кажется, это в действительности имеет толк: такси, ловко лавируя в разномастном потоке машин, доставляет нас к пункту назначения за считанные минуты. Благодаря себя за то, что я в последнее время предусмотрительно ношу документы на себя и сына в отведённом для этого кармашке рюкзака, ожидаю в просторном холле, пока Ричард зарегистрирует нас у ресепшна. Лифт с тихим гулом поднимает нас на нужный этаж. Каждый шаг по коридору, украшенному ковровыми дорожками, даётся мне с величайшим трудом: я едва могу сдержать своё возбуждение и лишь прикусываю губу, проклиная позолоченные цифры на дверях номеров, которые отчего–то не являются нужными нам. Мир определённо настроен против меня. Наконец, Аддерли останавливается около одной из дверей и, вставив в отверстие пластиковую карту, служащую ключом, жестом приглашает меня войти. У меня захватывает дух от той роскоши, что открывается моему взору. Чёрт, это была воистину великолепная идея!</p> <p>— Ты что, снял один из самых дорогих номеров? — восторженно лепечу я, в то время как брюнет осторожно забирает у меня сына и относит автомобильное кресло в одну из комнат. В щель приоткрытой двери я вижу, как Рик на мгновение склоняется над малышом и запечатлевает ласковый поцелуй на его пухлой щёчке. Эта картина порождает очередной шквал эмоций, а в голове навязчиво пульсируют однородные мысли. Он любит нас. Он хочет быть с нами.</p> <p>— Признавайся! — восклицаю я, едва мужчина возвращается в комнату, которая представляет собой идеальное воплощение гостиной. — Мне хватило бы и обычного номера. Ты снова тратишь деньги?</p> <p>— Всё, что угодно, для тебя, драгоценная… — шепчет Аддерли, подхватывая меня на руки и неся в сторону спальни. — Даже если мы сломаем здесь кровать, я готов оплатить и это. А теперь замолчи наконец, если не хочешь получить по своей наглой и бесцеремонной заднице…</p> <p>— А если хочу? — вскрикиваю я, едва археолог кладёт моё тело на кровать и тотчас наваливается на него сверху.</p> <p>— А если хочешь, то тогда не получишь. Всё просто, — возражает Ричард, нетерпеливо расстёгивая пуговицы моей блузки. Я и не сомневалась в подобном ответе. Он настолько предсказуем, насколько и неистово желаем мной…</p> <p>* * * * * * * * * *</p> <p>— Хайди, драгоценная, любимая моя, ласточка моя...</p> <p>— Нет.</p> <p>— Ну, Красавица, хочешь, я тебе машину куплю?</p> <p>— Нет, — издаю тихий смешок, нежась обнажённой в тёплых объятиях возлюбленного.</p> <p>— Краски?</p> <p>— Нет.</p> <p>— Кеды?</p> <p>— Нет!</p> <p>— Буду заниматься сексом пять раз в день!</p> <p>На мгновение приподнимаюсь на локтях и пристально смотрю на Ричарда, не в силах сдержать улыбку.</p> <p>— Весьма заманчиво… Но нет, — добавляю я после непродолжительной паузы, наблюдая за тем, как надежда в глазах мужчины сменяется крайней степенью печали. Аддерли картинно утыкается лицом в мою грудь, издавая фальшивые всхлипы, чем вызывает очередную вспышку смеха. — Рик, мама должна быть на нашей свадьбе! Понимаешь, без родителей невесты ни обходится не одно торжество. Могу лишь клятвенно заверить тебя в том, что после свадьбы ты будешь видеть свою тёщу крайне редко. Обещаю!</p> <p>С выражением глубочайшего удовлетворения археолог увлекает меня в очередной поцелуй. Большего и не нужно. Впереди у нас — целая жизнь, и фундамент уже заложен…</p> mybb@mybb.ru (осюлька) Sun, 21 Feb 2021 22:07:57 +0300 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=226#p226 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=210#p210 <p>Порой разум недолговечнее памяти тела. Человек, ничего не осознающий мысленно, всё же способен на отдельные движения, заложенные в нём вечными инстинктами, что передались ещё от далёких предков. И как бы я ни старалась искоренить в себе настойчиво пульсирующие воспоминания о Ричарде, о его нежности и чувственности, которые сумбурно сочетались с неистовством и животной страстью, моё тело яростно бунтовало против подобного насилия. Пульс невольно учащался, а на лбу проступали жемчужинки пота, стоило мне лишь на мгновение вспомнить о том, какими были наши долгие и исполненные изысканной любви ночи. Казалось, что границ между нашими распалёнными страстью телами действительно не существует; казалось, что наша разлука столь же абсурдна, сколь и утверждения в XXI веке о том, что Земля всё-таки плоская и вовсе не имеет форму шара. Сейчас же всё было по-другому. За долгие семь месяцев разлуки по нашей обоюдной вине между мной и Риком возник призрачный барьер, который был не настолько прочным, чтобы навсегда разделить нас, но всё же весьма ощутимым. Я, признаюсь, уже не помнила в полной мере, сколь обворожительно чувственным может быть мой мужчина, но тело, казалось, вовсе не запамятовало это. Напротив, оно лишь яростнее льнуло навстречу неторопливо-манящим ласкам Аддерли, лишь сильнее дрожало в предвкушении удовольствия, которое расцветало на лепестках приоткрытых губ подобно дивной красоты розам. Ричард медленно, словно дразня, приподнимает юбку платья, с лукавой улыбкой наблюдает за тем, как я дрожу от прохладного ветерка, скользящего по бёдрам, и мыслей о том, что последует дальше. Распалённая страсть находит своё отражение в зеленовато-искристых глазах мужчины, и я невольно ощущаю первобытный страх перед столь непоколебимой решительностью свести меня с ума. Я отвыкла от столь диких занятий любовью и всё ещё не могла прийти в себя после предшествующего раза, но в глубине души хотела этого. Аддерли запечатлевает нежный поцелуй на согнутой коленке, и я, не сдержавшись, всхлипываю, на мгновение вспомнив, какими чарующими и бескорыстными ласками может одаривать мужчина, желая вознести возлюбленную на вершину благодатного Олимпа. Влажные губы рассеянно скользят по животу, затрагивают внутреннюю сторону бёдер, проводят нечёткие линии совсем рядом с разгорячённым лоном, но не затрагивают его ни на секунду. Мучить меня до полубессознательного состояния, с упоением вслушиваться в срывающиеся полустоны-полувскрики и не поддаваться ни на единую мольбу – о да, Ричард определённо любил это делать и не собирался изменять своим принципам и сейчас. Тем более, сейчас. Мои пальцы с силой сжимают пряди густой травы, впиваются ногтями в ладони, а тело вздрагивает от каждого развязного поцелуя брюнета. Я что-то бормочу, но сама не различаю ни единого слова: настолько тихими и исполненными чувственных вздохов они звучат. Аддерли отстраняется от бедра и осторожно дует на влажные линии поцелуев. Столь интимное движение является последней каплей, которая переполняет чашу моего терпения. Я готова умолять мужчину овладеть мной так, как он хочет, но пресловутая гордость вынуждает меня молчать.</p> <p>- Попроси, - слышится тихий голос Рика, который, несмотря на моё внутреннее состояние подвешенности, вынуждает меня приподнять голову и с недоумением покоситься на него. Что за новые ролевые игры и почему я узнаю об их существовании только сейчас? Хотя… В голове проносятся обрывки воспоминаний, вызывающие во мне чувство дежа-вю. Я невольно думаю о том, как однажды мы поссорились из-за какой-то мелочи, как я, решив поиграть во взрослую и независимую женщину, сказала мужчине не заезжать за мной и едва не стала жертвой насильника. В ту ночь, которая стала самой ужасной в моей жизни, Аддерли спас меня. Несмотря на всепоглощающую ярость, которую он испытывал по отношению ко мне, брюнет нашёл в себе мужество всё же приехать за мной. Так вовремя приехать… Я вспоминаю ту одержимость, с которой Ричард избивал человека, осмелившегося поднять на меня руку, ту осторожность, с которой он же старался вернуть моё доверие. Он думал, что я вижу в нём зверя; я же испытывала лишь чувство величайшей благодарности и любви. Я молила его о том, чтобы он не останавливался, чтобы выветрил воспоминания о той зловонной ночи своей нежностью и любовью… Именно этого Рик хочет и сейчас. Теперь я всё поняла. Нежно улыбнувшись мужчине, я привстала на локтях и, дотянувшись, осторожно провела ладонью по шероховатой щеке любимого:<br />- Я прошу тебя, Рик… Умоляю…</p> <p>У меня едва хватает сил легко откинуться назад и, прикрыв глаза, судорожно выдохнуть. В то же мгновение Аддерли чувственно накрывает губами самый укромный оазис моего тела, вынуждая извиваться и двигать бёдрами навстречу этим упоительным движениям. О чёрт, я действительно забыла, как Ричард чертовски хорош, и оттого каждое ощущение доводит меня до грани, словно в первый раз. С этого момента всё действительно начинается для нас с чистого листа. Наше доверие, наконец воссоздано; наши тела и души, наконец, воссоединены в чувственном симбиозе; наши улыбки, наконец, пылают счастьем, а не являются искажёнными болезненными гримасами. Мне никак не удаётся найти себе место, оттого я и мечусь, прижимаемая к земле сильными руками мужчины, громко вскрикивая и шепча нечто бессвязное, но определённо побуждающее к действию. Аддерли резким толчком входит в меня, тотчас ускоряя темп, хотя сам уже вымотан и едва отдаёт себе отчёт в своих действиях. Мне не хочется сдерживать свои эмоции, но, боясь быть услышанной Гансом – нашим пожилым садовником с непоколебимыми моральными устоями, я приглушаю раскатистые стоны, уткнувшись лицом в плечо мужчины, неистово хватая пальцами рубашку и отвечая на тихий рык археолога чувственными вскриками. Ещё пара мгновений, ещё пара упоительнейших мгновений… Мои губы приоткрываются в беззвучном крике перед тем, как тело, резко вздрогнув в крепких объятиях Ричарда, конвульсивно бьётся подобно рыбе, выброшенной на каменистый берег. Брюнет лишь сильнее прижимает меня к земле и, уютно уткнувшись лицом в размётанные вокруг головы каштановым водопадом волосы, тяжело дышит, наслаждаясь моими вздохами, постепенно растворяющимися в нежном шелесте ветра.</p> <p>- Определённо удался… - я едва нахожу в себе силы вымолвить что-либо, но молчание кажется мне большим преступлением. Аддерли перекатывается на спину и медленно застёгивает джинсы, а после – и пуговицы рубашки. Одну за одной. Чёрт, когда-нибудь я просто обрежу их, чтобы мужчина не изводил меня подобными эротическими махинациями со своей одеждой! Рик притягивает моё всё ещё вздрагивающее тело себе на грудь и прижимает к себе, гулко бормоча слова о том, как в действительности меня любит и как скучал по мне всё это время. Я знаю, Чудовище: это сквозило лейтмотивом в твоих ласках и едва ли могло остаться незамеченным. Из моих глаз выкатываются две слезинки и я поспешно утираю их ладонью. Я счастлива. Я счастлива настолько, что мне хочется рыдать, судорожно прижимая к себе мужчину и умоляя никогда больше не оставлять меня. Второй раз окончательно добьёт меня, вонзит кинжал глубже в и без того изувеченное тело. Я погибаю без тебя, Ричард, когда же ты, наконец, поймёшь это?</p> <p>- Нет, с таким стояком я определённо не пущу тебя домой, - лукаво кошусь на характерный бугорок в области паха и хихикаю, словно пятиклассница, впервые увидевшая иллюстрации в учебнике анатомии. – В нашем доме слишком много укромных и неожиданных уголков, такими темпами мы никогда не дойдём до детской! Ну давай, Аддерли-младший, - на полном серьёзе обращаюсь я к ширинке брюк, - я уже одетая, ты получил своё, падай. Падай, кому говорят!</p> <p>Аддерли закатывает глаза, но тут же заливисто хохочет и сильнее стискивает меня в своих объятиях. Проходит несколько минут, а, может, несколько часов прежде, чем мужчина, наигранно кряхтя, встаёт с изумрудного покрывала и, подхватив меня на руки, словно пушинку, поспешно направляется в сторону тропинки, ведущей к дому. Указываю Рику на чёрный вход, дабы не попасться на глаза моей разъярённой матери. Лукаво переглядываясь, мы взбегаем по ступенькам на второй этаж, чувствуя себя малолетними сорванцами. Резко шлёпнув мужчину по заднице и вызвав его глубочайшее удивление, указываю на дверь напротив детской:<br />- Помой сперва руки и заходи в комнату напротив, к Эдри, я сейчас принесу тебе перекусить чего-нибудь.<br />«Интересно, он оценит мои блинчики с сиропом?»</p> <p>…Аддерли невольно давится блином, стоит мне упомянуть о том, что всё это приготовила я. САМА! Даже не сожгла дом и не сломала тостер! Вот что значит технический прогресс! Торжественно обещаю отныне кормить Ричарда различными деликатесами, ибо сейчас своей измотанностью и худобой напоминает пленника, но никак не владельца ресторана. Эдриан тихо кряхтит в своей кроватке, и я склоняюсь над ним, вслух подмечая очевидные сходства между двумя любимыми мужчинами. Рик молча доедает свою порцию блинов с сиропом и улыбается, видимо, считая меня глупенькой маленькой девочкой. Впрочем, это недалеко от истины.</p> <p>- Ты не хочешь взять его на руки? – неожиданно произношу я, диву даваясь, каким теплом и любовью веет от этой фразы. Аддерли вновь заходится в кашле от неожиданности, и мне приходится заботливо постучать его по спине. Мужчина боится брать на руки своего первенца лишь потому, что тот слишком хрупкий и крошечный. Что за вздор? Отнимаю у Ричарда пустую тарелку и, осторожно взяв спящего малыша на руки, подхожу к его непутёвому отцу.</p> <p>- Сложи руки так же, как и я. Не бойся, - мягко, но в то же время настойчиво говорю я, передавая сына в руки Аддерли. Тот замирает, не двигаясь, и лишь потом осмеливается слегка покачать Эдриана из стороны в сторону. Лоб мужчины покрывается испариной, которую я заботливо вытираю, называя его трусишкой. Хотя, признаюсь, меня очень трогает столь трепетное отношение Рика к своему сыну, которым он наверняка гордится. Археолог садится на невысокий пуф и, наконец, улыбается, с нежностью глядя на спящего ребёнка и тихо воркуя ему что-то. Я не вслушиваюсь в слова и лишь с нежностью наблюдаю за этой картиной. Теперь всё становится на свои места. Ричард безропотно принимает новую роль отца семейства и согласен любить этого малыша, чьего рождения прежде не желал. Я никогда больше не вспомню об этом. Прошлое не имеет значения, если оно не влияет на настоящее... Во всяком случае для меня. Но не для моей дражайшей матушки, что резко врывается в комнату, прожигая Аддерли взглядом, полным лютой ненависти.</p> <p>- Ist diese Missgeburt doch hier? Geh aus meinem Haus hinaus! [1] – рычит Бригитта, едва сдерживая себя от того, чтобы не наброситься ненароком на мужчину. Ну хватит! Пора покончить с этим раз и навсегда. Стремительно становлюсь между Риком и матерью, невольно сжимая руки в кулаки.</p> <p>- Довольно, мама, - твёрдо произношу я. – Я люблю Ричарда – и мне без разницы то, что ты его не любишь. Да, я простила его. Без него мне гораздо хуже. И, что бы ты ни говорила, никто не заменит мне Рика. Никто и никогда. Эдриан должен воспитываться в полной семье, и я не позволю тебе прогнать Ричарда. Если уйдёт он – уйду и я. Вместе с сыном, которого ты больше не увидишь.</p> <p>Согласна, это было жестоко. Но поступить по-другому я не могла. Словно волчица, что из последних сил защищает свой выводок, я чувствую острую необходимость заступиться за Аддерли перед матерью. Счастье, что нам удалось вернуть сегодня, всё ещё безмерно хрупко, и я не позволю кому-либо вновь обратить его в пепел. Бригитта прожигает меня взглядом и, напоследок презрительно взглянув на Рика, стремительно выходит из комнаты – наверняка для того, чтобы подсыпать в блинчики крысиный яд и отравить горе-избранника своей дочери. Мужчина встаёт с пуфа и осторожно подходит ко мне. В его глазах плещутся искренняя благодарность и любовь, граничащие с крайней степенью удивления. Мой любимый Носатик, как же ты мог подумать, что я откажусь от тебя лишь потому, что моя мать против наших отношений?</p> <p>- Спасибо, Красавица. Ты только что спасла меня от принудительной кастрации, - шепчет на ухо Ричард, смущённо улыбаясь. Я приоткрываю рот, чтобы ответить ему, но моё внимание тотчас акцентируется на Эдри, который, распахнув широко голубые глазёнки, улыбается и тянет ручки к нависающему над ним Аддерли. Тот подносит его к лицу, нежно улыбаясь, а малыш, не теряя времени даром, хватает своего новоиспечённого отца за нос. Тихо смеюсь: ещё бы, столь внушительный профиль, как не позволить себе ухватиться за этот кусочек великолепия?</p> <p>- Смотри, Ри понравился твой нос. Хоть чем-то он похож на меня, - давясь от смеха, произношу я и утыкаюсь лицом в плечо мужчины, вздрагивая от раскатистых смешков. Я не замечаю, как блестят глаза археолога. Я не вижу, как в их уголках наворачиваются слёзы счастья. Мне и не нужно этого видеть. Подобного рода откровение отнюдь не для женского взора. Ричард бережно укладывает сына в кроватку, но лишь для того, чтобы обнять меня с новой силой, шепча слова благодарности и пряча влажные глаза в копне моих густых локонов.</p> <p>- Я люблю тебя, Ди.<br />- И я люблю тебя, Рик.</p> <p>Второй шанс… Порой это – единственное, что так необходимо нам.<br />Нужно лишь помнить об этом.<br />И уметь прощать…</p> mybb@mybb.ru (осюлька) Sun, 21 Feb 2021 22:04:39 +0300 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=210#p210 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=197#p197 <p>Все мы с определенной периодичностью то возвышаемся чуть ли не до самых небес, то падаем вниз, пробивая головой землю. Мы набиваем синяки, ломаем кости и получаем кровотечения, объединяя поток душевной и физической боли в один большой раздел под названием &quot;Жизненный опыт&quot;. Есть ли от него толк? Определенно точно скажу, что нет. Единожды обжигаясь, мы, конечно, уже не суем руки в пламя огня и, один раз лизнув в детстве на холоде качели, тоже больше не рискуем прирасти языком к железке, но когда дело заходит о прощении... урок, как правило, заученным не становится. Кто-то прощает и уходит. Кто-то мучается и остается. Кто-то придумывает свой вариант решения проблемы и пытается с ним жить. Но модель поведения чаще всего неизменна. Раз ее создав, мы следуем и следуем до последнего, даже не думая, на самом ли деле она универсальна для каждого случая.<br />Я ошибался часто и в основном именно в этом пресловутом прощении. Некоторых прощал зря, выгоняя из души обиду. Некоторых наоборот зря не прощал, то продолжая злиться, то просто вычеркивая их из своей жизни. Как только я не поступал в течении почти четырех десятков лет, но в большинстве своем именно делал все неправильно. Я зря не простил Натали, с которой у меня в свое время был сумасшедший роман. Я зря позволил вернуться в свою жизнь Мерси, которая снова обвела меня вокруг пальца, как последнего лоха, когда я убивался за ней не один год. Миллионы раз я сожалел о том, что прощал отца и мать, которые никогда не принимали меня таким, какой я есть, и либо напрямую, либо окольным путями, но неустанно пытались меня изменить. Миллионы раз сожалел о том, что не мог простить себе утерянных лет, за которые грызу себя по сей день. Но впервые в жизни я поступил правильно. Впервые в жизни я был счастлив, что наступил на горло себе и своей гордости и пошел следом за моей несносной, отчаянной, любимой и страстной женщиной, которая всем своим видом, каждым своим словом требовала от меня оставить ее в покое.<br />В моей жизни было не мало женщин. Некоторых из них я действительно любил и готов был на многое. Но ни одна из них не была мне так дорога, как моя драгоценная Хайди. Моя необыкновенная и уникальная, как черный алмаз, дикарка с карбонадовыми глазами. Только с ней я позволял себе быть настолько открытым, что сам этим был поражен. Я просто не мог иначе. Меня инстинктивно тянуло быть с ней откровенным и показывать все то, что чувствую; говорить, что думаю. Я хотел, чтобы она любила меня таким, какой я есть, потому что против воли, вопреки всему я любил даже ее выводящие меня из себя недостатки. Даже ее приступы истерички, за которые вот пусть хоть сегодня мне хотелось ее удушить, крепко сжав в руках ее тонкую шею, я безгранично любил.<br />Мне всегда нужны были яркие чувства и эмоции. С детства я сам себе выстроил в жизненные приоритеты фундамент из сумасшедшей приключенческой жизни Индианы Джонса и уже не мог его перестроить. Я видел только так настоящую жизнь и не мог иначе. А Хайди как раз умела дарить этот шторм чувств, который сбивает с ног и будто торнадо уносит в неведомые дали блаженства. Я сходил из-за нее с ума, но это сумасшествие стало для меня желанным наркотиком. Таким же обезоруживающим, как она сама. Таким же манящим, как ее тело. Хайди стала для меня всем. И я всеми силами пытался удержать ее, порой не на шутку переживая, что это сверкающее чудо, мое маленькое солнце, способное спалить дотла, куда-нибудь исчезнет.<br />Мне было так хорошо, что не верилось, что так может быть на самом деле. В такой миг и умереть не жалко, чтобы только ни что больше не могло нарушить его, когда весь мир исчез, оставив только Ди рядом со мной. Еще пульсирует кровь в венах от страсти и на затылке от удара, еще сводит челюсть и жжет губы от поцелуев, еще пока каждая клетка в теле налита свинцом, пригвоздившим меня к полу. Еще пока живо напоминание об истинном мгновении жизни. И ее легкое теплое дыхание, скользящее по моему плечу, заставляет меня улыбаться и бессвязно бормотать ей что-то в ответ. Когда жизнь превращается в поток эпизодов, отличающихся различной силой яркости друг от друга, начинаешь забывать, что же такое по-настоящему жить. Я глажу ее тело горящей от хлопков ладонью, ощущая под ней мягкую чуть влажную кожу, пульсирующую от каждого прикосновения, словно под ней томится бурлящая лава. Хайди, как провинившийся ребенок, извиняется и обещает никогда-никогда больше не расстраивать меня, а мне только и хватает сил с прикрытыми глазами улыбаться ей, слушая в пол уха и уговаривая себя не заснуть. Только еще чуть-чуть, еще минутку полежать вот так в полной власти счастья и наслаждения и потом можно поднять себя и Ди за шкирку и ползти к постели. Но минутка переходит в другую, в пять, а я все лежу и улыбаясь, нежно водя пальцами по ее талии, будто по привычке. А моя грозная тигрица - просто сама нежность - лежит рядом, тихо дыша и тоже пытаясь не уснуть. Я отвечаю ей односложными &quot;ага&quot; и &quot;угу&quot;, на что она даже не злится, потому что у нее просто нет сил, хотя не удивлюсь, что завтра я буду обвинен в тяжком грехе пофигизма и невнимательности, когда она будет отрываться на мне за очередную неудачную попытку аккуратно нарезать ингредиенты для сендвича.<br />- Да разве я тебя наказал? Я тебя, подлую девицу, порадовал, вместо того, чтобы наказать, - усмехнулся я, еле выдавив из себя целое предложение и с охом сел, ощущая, как каждый сантиметр тела противиться этому. Пол, будто магнитный, тянул меня обратно, но я всячески сопротивлялся, потирая одной рукой шею и хлопая другой по попе Ди, занывшую, что ей холодно и я обязан вернуться назад. - Не будь лентяйкой. Поднимайся. А то сам потащу, а тебе придется лечить мой хронический радикулит, адское создание, - моя улыбка не возымела действия, и, как предполагалось изначально, тащить пришлось девушку, конечно же, самому, - ох, О'Нил, ну, и откормил же я тебя тортами и маффинами. С завтрашнего дня сидишь на салатах. Вот это будет тебе наказание!<br />И коротко поцеловав ее в щеку, полуспящую и хнычащую Хайди я потащил в спальню, нарочито стоня от несуществующей боли в пояснице и даже не осознавая, как много счастья приносят даже такие пустяковые мелочи, как простое прикосновение ее тела к моему.</p> mybb@mybb.ru (осюлька) Sun, 21 Feb 2021 22:01:37 +0300 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=197#p197 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=184#p184 <p>Это жжение в груди. Это невообразимо горячее тепло, по ощущениям напоминающее падающие струи горячей воды на застоявшиеся, защемленные за весь рабочий день нервы, - хотя бы ради этого стоит влюбиться. Прислоняясь лбом к кафельной стене и закрывая глаза минут на десять, когда шумный поток горячей воды и пара точными мелкими ударами колотит по спине и обволакивает ее, будто коконом, чувствуешь настоящее наслаждение. Тебе просто хорошо в этот момент и ничего больше не нужно. И не хочется выбираться из под этого шипящего потока, хотя понимаешь что нужно, и вообще в каких-то метрах двадцати от тебя ждет мягкая и уютная постель. Но даже это не помогает, и ты стоишь и стоишь, пока не откроется второе дыхание, чтобы сделать последний рывок и заставить свое бренное тело выползти из запотевшей душевой кабины. И эти десять - двадцать минут иногда кажутся самыми лучшими моментами в жизни. Не только потому, что они приносят хоть на краткий миг душевную гармонию и легкость, а потому, что они могут повториться. Снова и снова.<br />Мне, как и любому человеку, очень хотелось бы повторить некоторые эпизоды моей жизни. Поставить бы их на бесконечный повтор и тогда действительно можно было бы уверовать, что рай на земле возможен. Но, увы, это нереально, и я не раз с горечью в мыслях прокручивал воспоминания, пытаясь пережить заново хотя бы тень эмоций, что настигали меня в те чудесные моменты. Я боялся забыть их и тщетно пытался вбить их в мозг, как гвозди. Так многие люди делают, так делал и я, но вся беда в том, что хоть каждый день прокручивай невидимую пленку, они все равно стираются из нее, блекнут. Незаметно, понемногу, и если не сами факты, то чувства - несомненно. Но с любовью такого нет. Когда любишь по-настоящему, каждый прожитый миг&#160; тебя окрыляет, вдохновляет, даже если в жизни полная задница и хочется сдохнуть на месте. Это жжение в груди, это тепло поддерживает тебя даже в трудные минуты, а когда объект любви оказывается рядом, то и вовсе распаляется огнем, и все проблемы кажутся не стоящими внимания мелочами. Душа попадает в сауну, где очищается от любой грязи. В этом и есть смысл любви - очищение. Каждодневное. Бесконечное. Еще более желанное, чем двадцать минут под струями горячего душа после изматывающего рабочего дня.<br />С Хайди я стал другим. Я очистился рядом с ней, стал лучше еще в пору нашей дружбы. Скорее даже именно благодаря этому периоду. Уже тогда я любил ее, не подозревая, правда, некоторое время об этом, но едва заметная пелена чувств, любовно укутавшая подсознание, толкнула меня к свершениям. К подвигам над самим собой. Я далеко не идеален и в моем характере весомых недостатков столько, что сосчитать трудно. Я вспыльчив. Я амбициозен. Я эгоистичен до бескрайности. Я всегда таким был. И был уверен, что всегда таким останусь, что изменить меня никому не под силу. В сущности, так оно и есть. Изменить себя мог только я сам, но мне нужен был кто-то, ради кого бы я вступил на этот до поражающего трудный путь. И из всех знакомых мне женщин только Хайди смогла своей нежной улыбкой и дерзким взглядом невольно принудить меня измениться.<br />Сейчас, лежа в постели в одном полотенце на бедрах и смотря до отвращения тупое кулинарное шоу, я отчетливо осознал, как сильно я изменился. Я изменился именно душевно, я нашел благодаря О'Нил в себе нечто-то такое, чего не было прежде. Я не могу сам понять что это, но это нечто необыкновенное. Я безгранично счастлив и улыбаюсь, как идиот, попутно с этим умудряясь негодовать на ведущего-придурка, которому руки пообрывать за такое омерзительное исполнение &quot;Наполеона&quot;. Две пачки сливочного масла, которые он собирается раскурочить для крема, заставляют меня содрогнуться, но воспоминания о том, как сладостные губы Ди раскрывались от удовольствия, выпуская страстные вздохи, меня утихомиривают и заставляют вновь глубоко задышать.<br />- Ну, что ж ты, сука, делаешь с кремом. Да за такое тебе бабушка должна пистон в задницу вставить и проклясть на три поколения вперед, дибил!<br />От искреннего ужаса и мерзкого сладкого и жирного привкуса крема на языке, который готовят горе-домохозяйка и горе-шеф-повар, я прячу свое лицо за пледом, обматываясь им в десять сложений вокруг головы и плеч. Сижу в темноте и тепле и слушаю встревоженно продолжение самого страшного фильма ужасов из всех возможных. Когда дело доходит до сахара и, само страшное, яиц, меня чуть ли не начинает &quot;полоскать&quot;, и я с обескураживающими даже меня самого матами срываю с головы плед, вцепляясь в него пальцами, как в спасательный круг. Вероятно, бабка этого придурка была ведьмой и учила его не радовать людей кулинарными шедеврами, а травить их, как тараканов.<br />- Мужик, да тебе составлять диеты для баб-сладкоежек! Один кусок твоего торта и к десертам они не притронутся до самой смерти!<br />Я прикладываю ладонь к лицу и безутешно мотаю головой под визг миксера, протестующего против такого вопиющего безобразия, но вынужденного подчиняться и месить эту отраву. Какой шизанутый составлял тот рецепт, который с широкой улыбкой следом за ведущим декламирует гостья шоу, так и собирающаяся порвать себе всю морщинистую кожу и довести меня до инфаркта, мне даже трудно представить. Однако представить сколько таких же идиоток, которые, как она, отравят этим вечером себя и свои семейства, очень даже могу. Их будет много. Очень и очень много! А я еще сетовал на Хайди. Господи, да я просто придурок! А вот и моя святая женщина. С едой. Благо не с тортом.<br />- Ди, спаси меня. Ди, я сейчас умру! ТЫ ЭТО ВИДИШЬ?! - я распахиваю плед и зазываю Хайди весь полный отчаянья, пока она ненавязчиво демонстрирует свой особый талант ровно нарезать хлеб и красиво раскладывать на тарелке зелень. - Они просто садисты, - крепко прижав ее к себе, я целую ее влажные волосы на макушке и лениво утаскиваю бутерброд, мысленно готовясь к худшему, но тот по истине очень даже вкусный. Я прямо-таки поражен.<br />- Аддерли, ты как дитя малое, ей-богу! Неужели ты не знаешь, что ты готовишь лучше всех? Не порть свои нервы!<br />- Я не могу спокойно на это реагировать! - возмущаюсь я с набитым ртом и приклеившимся к губам укропом. О'Нил ржет с меня, а я деланно обижаюсь, чтобы меня поутешали и прижали к почти оголенной груди. Ди, конечно, очень заметно отличается от многих женщин, но в некоторых вопросах все же остается до боли предсказуемой, поэтому стоит мне, как ребенку, надуть губы, меня сразу тянут к себе, а я с довольно мордой укладываюсь на чудесную грудь, получаю дозу нежностей и безнаказанно жую бутерброд, соря на Хайди крошками и смотря телик. Пока моя драгоценная нравоучает меня, я в два откусывания уничтожаю бутерброд и просовываю за ее спиной руку, крепко обнимая и прижимая ее к себе. Я нежно целую ее в живот, вновь возвращаясь мыслями к нашему утру в душе и ее невероятной нежности и заботе, приправленной убойной дозой эротизма, когда она с любовью, свойственной только женщинам, возила по мне мочалкой, но эта стерва, в которую меня угораздило влюбиться, издевается надо мной, как может.<br />- А как завораживающе трясётся его холодец! Просто гипнотизирующе! Знаешь, как меня это заводит?.. Да расслабься, я же шучу!<br />- Расслабиться, значит? - скептически взглянув на Ди, я задрал голову и поджал губы в недовольной гримасе, пока она заливалась хохотом. - Расслабиться, да? Хочешь, чтобы я расслабился? - приподнявшись, я рывком свез ее вниз и посмотрел на нее сверху сощуренными глазами. - Тогда тебе придется очень сильно потрудиться, любимая, - целуя ее с алчной жадностью, я распахнул рубашку на ней, лаская рукой ее тело и не обращая ни малейшего внимания на ее наигранные попытки сопротивляться и выказать мне негодование своим нежным телячьим мычанием. Вновь волна, похожая на жидкий и раскаленный до красна металл, пронеслась по моим венам, приковывая меня к Ди с каждым поцелуем. Приковывая на вечно, добровольно и с огромнейшей радостью. Я был счастлив. Не веря самому себе, я был счастлив, опутанный ее объятьями и любовью, как мушка в коварной паутине моей опасной паучихи.</p> <p>THE END.</p> mybb@mybb.ru (осюлька) Sun, 21 Feb 2021 21:54:50 +0300 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=184#p184 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=166#p166 <p>Время остановилось, так и не сделав очередной шаг, занеся ногу над циферблатом часов и не решаясь ступить на его диск, тускло поблёскивающий в дальнем углу. Секундная стрелка инстинктивно скользила по отполированной поверхности, не осознавая иррациональность собственных пируэтов. Минутная и часовая же предпринимали робкие попытки напомнить нам о том, что продолжительность дня ограничена естественными рамками, но замирали: их первоначальное предназначение оказалось неблагодарным делом. Мы не осознавали эфемерного присутствия законов природы, согласно которым солцне и луна поочерёдно сменяют друг друга, а голубоватое полотно небесной лазури насыщается оттенками пряной ночи. Мы не осознавали ничего, находя умиротворение лишь в спёртом дыхании друг друга, что опаляло жаром поблёскивающие от бисерных капелек пота лица. Никогда прежде я не испытывала столь упоительного счастья, как сейчас, прижимаясь обнажённой спиной к телу Ричарда и улавливая едва заметный шелест, с которым по обыкновению влажная кожа соприкасается с другой поверхностью. Руки мужчины, казалось, не хотели упускать ни единого сантиметра разгорячённого тела. Оставляя бледно–розовые отметины от пальцев и ладоней, Аддерли в очередной раз констатировал свои права на женщину, которую избрал своей супругой. На женщину, которая, изящно склонив голову набок, беззвучно шевелила губами, призывая брюнета к решительным действиям и слепо отвечая на поцелуи. На женщину, которая разрушила последний барьер, легонько толкнув его ногой, словно песочный замок, омываемый тёплыми волнами солёного океана. Не женщину, которая не любила никого столь же сильно и самоотверженно. На меня.</p> <p>Ощущая неистовый трепет в груди, что грозился стереть рёбра в мельчайший порошок, я думала лишь об одном: к чёрту. К чёрту всех, кто изливался масляными улыбочками в наш адрес, а в спину проклинал недоступные для ограниченных умов отношения. К чёрту всех, кто так и не смог узреть обезоруживающую искренность нашей любви друг к другу. Всё, что имело значение сейчас,заключалось в звучном имени из двух слогов. Ричард. Я выдыхала его в перерывах между тихими стонами, между глубокими поцелуями, между тщетными попытками восстановить спокойное дыхание. Рик не настаивал, не ускорял ход событий и шептал мне на ухо обезоруживающие слова, которые я практически не осознавала, полностью отдаваясь незнакомым прежде ощущениям. Каждое настойчивое движение пальцев мужчины отдавалось в груди отрывистым вздохом, который в следующее же мгновение накалялся до предела, превращаясь в плавный и тянущийся, словно прочная струна скрипки, полустон. Я не боялась. Не в этот раз. Доверие, что я всегда испытывала по отношению к супругу, достигло апогея, вынудив страх отступить и скрыться в недрах сознания подобно тонконогой косуле. Брюнет всё ещё не верил в происходящее — лишь этим я могла объяснить его одержимость прикосновениями и поцелуями, в который он то и дело увлекал мои пересохшие губы. Ричард всегда был восхитительным любовником, но в этот раз его действия превзошли мои ожидания.</p> <p>— Люблю тебя…</p> <p>Глаза мужчины горят первобытным огнём, который смог бы обронить искру даже в лоне фригидной леди. Аддерли резким рывком переворачивает меня на живот, согревая прерывистым дыханием взмокший от возбуждения загривок и спускаясь губами ниже, к обнажённым плечам и спине. С каждой секундой, которая отдавала горечью предвкушения, я сжималась, чувствуя, как над моими бёдрами нависает мужской торс, жаждущий получить то, что прежде казалось ему невозможным. Мой сдавленный писк и пальцы, с силой сжавшие неподатливый шёлк простыни, вынудили мужчину замереть и склониться надо мной, успокаивая меня нежными словами любви. Он не торопился и терпеливо ждал — в который раз за годы наших отношений. Я сдавленно выдохнула, полностью опустившись грудью на брачное ложе, и прикрыла глаза, привыкая к непривычным и неизведанным прежде ощущениям. Я не могла утверждать то, что мне были бы приятны действия любого мужчины. В случае с Ричардом я не сомневалась ни единого мгновения. Его руки всегда знали, какими прикосновениями можно свести с ума. Не исключением стал и этот вечер, плавно перетекающий в ночь. Зная о целомудренных обычаях Феса, я ожидала неожиданного визита в лице блюстителей порядка, которым приходятся не по душе громкие женские вскрики, слышимые на этаже, где располагался наш номер. Но молчание стало бы большим грехом перед небесами, которые обвенчали не только наши души, но и тела. Рука супруга соскользнула с талии, нежно поглаживая внутреннюю сторону бёдер и доводя меня до полного исступления. Затуманенный удовольствием разум уже не проводил чёткой границы между реальностью и воображением. Я не осознавала ничего, кроме неистовой любви к человеку, который целовал меня и полностью отдавался одолевающим чувствам. Томный стон, сорвавшийся с губ, ознаменовал вершину удовольствия, которая смогла бы составить достойную конкуренцию Эвересту. Во мне не осталось ни крупицы силы на то, чтобы занять свою половину кровати и прильнуть к обнажённой мужской груди. Аддерли, посмеиваясь и всё ещё не переставая учащённо дышать, осторожно разворачивает моё влажное от пота тело и привлекает его к себе на плечо, зарываясь лицом в волосы, пахнущие персиковым шампунем. Я была уверена в том, что археолог сумел разгадать истинную причину моего поведения несколькими часами ранее, но всё же сочла нужным пробормотать слова извинения, заливаясь краской, словно спелый томат в гипермаркете.</p> <p>— Дурочка, — широко улыбнувшись, мужчина поцеловал меня в лоб и лишь сильнее прижал меня к себе. — Надеюсь, Ри пойдём умом в меня. Пусть и не носом, но хоть что–то!</p> <p>Традиционный укус за плечо, который заменял мне целую реплику «Мистер Аддерли, когда ты успел так сильно охренеть?»</p> <p>— Ты неисправим, — показав язык, я прикрываю глаза и уютно устраиваюсь на груди мужа. — Давай спать: я так устала за сегодняшний день. И ты тоже: целый день носился с моими кувшинчиками!</p> <p>Рик кивает в знак согласия и набрасывает на нас покрывало. Шёлк приятно холодит кожу, и я расплываюсь в счастливой улыбке: до чего же хорошо!..</p> <p>— Это было божественно… — сонное бормотание отзывается рдеющими от смущения щеками. — Я нисколько не жалею, что не соглашалась на это ни с кем, кроме тебя. Спокойной ночи, Носатик.</p> <p>— Люблю тебя, Красавица, — самодовольное выражение лица брюнета невозможно скрыть даже пологом ночной мглы. Я усмехаюсь и тотчас проваливаюсь в сон под мерное сопение Ричарда Тейлора Аддерли…</p> <p><span style="display: block; text-align: center">* * * * * * * * *</span></p> <p>Спустя два дня…</p> <p>— Нет, женщина, нет!..</p> <p>С диким смехом Ричард выбегает из ванной комнаты, пикантно прикрывая пах стащенным с крючка полотенцем, которым ещё вчера я вытирала лицо. Видно, не судьба.</p> <p>— Ну Носа–а–атик! — смеясь не меньше супруга, я выглядываю из-за двери, эротично обвив одну из её граней обнажённой ножкой. — Когда такое было, чтобы ты не возжелал собственную жену?!!</p> <p>— О, Осирис! — падая на колени посреди гостиничного номера и, что самое интересное, продолжая держать полотенце на уровне причинного места, восклицает Аддерли. — Спаси мой член от этих ненасытных булочек! О, Исида! Умерь пыл этой дерзкой кобылицы, которая ещё вчера напоминала вареную свёклу! Я ХОЧУ СВЁКЛУ! Верни мне её!</p> <p>Ей–богу, этот спектакль достоин премии. Выхожу из ванной, не удосужившись прикрыть чем–либо постыдную наготу, и подхожу к археологу, продолжающему упоминать имена сонма египетских богов.</p> <p>— Господи, какой же ты придурок, — качаю головой, мысленно задаваясь вопросом, а правильно ли я поступила, когда произнесла заветное «Да» перед алтарём. Шучу. Конечно же, правильно.</p> <p>— Ты не лучше! — воспользовавшись тем, что я согнулась пополам от смеха и на мгновение утратила бдительность, Рик резко поднимается с колен и, отбрасывая в сторону уже ненужное полотенце, подхватывает меня на руки и направляется в сторону двери. Мы держим путь в ванную комнату? Отлично.</p> <p>— И ты даже не вырываешься? — удивлению Аддерли нет предела. Он осторожно ставит меня на пол, и я тотчас обвиваю руками его широкую спину, с упоением прижимаясь к тёплой коже мужчины.</p> <p>— А смысл? Ты всё равно не отпустишь. Да и не хочу я… Тебя хочу вот, — мурлычу я и улыбаюсь, видя, как загораются радостью глаза брюнета. Мне плевать на то, что мы в очередной раз не дадим выспаться людям из соседнего номера. Мне плевать на то, что мы можем разбить что–либо из многочисленных сувениров, стоящих на полочках в ванной. Мне плевать абсолютно на всё.</p> <p>Ведь если тебя обнимает друг, любовник и супруг в одном теле, имеет ли значение что–либо другое?</p> mybb@mybb.ru (осюлька) Sun, 21 Feb 2021 21:47:28 +0300 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=166#p166 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=147#p147 <p>У меня определённо двое детей, не иначе. Ведь не может мужчина, которому уже в задницу четвёртый десяток стучится, так радоваться радиоуправляемому вертолёту. Или может?.. Рик прижимал к груди игрушку, хлопая глазами и, казалось, не веря собственному счастью. Обёрточная бумага, которую я выбирала с такой тщательностью, попутно выедая серое вещество девушке за прилавком, послужила дополнительным рождественским украшением. Ни дать, ни взять — конфетти по-Аддерлиевски. Звучит как название блюда, и мне определённо нужно предложить его Рику: легендарный хлебушек из заварки заслуживает высокопарных эпитетов и дифирамбов в его честь! Усмехаюсь своим мыслям, не забывая попутно изображать капитана Жак-Люка Пикара в ответ на мужнины вопли счастья при виде новых трусов. Боже, не знай соседи нашу семью с крышей набекрень, в двери уже ломился бы наряд полиции, желая вызволить страдальца, которого удерживают силой и не покупают одежду. Поджимаю губы. А что? Аддерли в наволочке, словно Добби–переросток, смотрелся бы очень сексуально. Хм–м–м… Нет, Хайди, думай о мёртвых котиках, думай о мёртвых котиках. Время для распаковки главного подарка от мужа ещё не наступило, хотя его крепкие объятия, словно зелёный огонёк светофора, говорят совсем об обратном. О, Осирис, неужели можно ТАК сильно любить этого идиота?</p> <p>— Не волнуйся, не надорву, — сквозь смех сдавленно произношу я, сползая с дивана на прохладный паркет. — А вот напрудить могу. И не хуже Ри, между прочим! Ты припас для меня памперсы? А ну ш–ш–ш! — нежелание объяснять сыну то, откуда он появился, вынуждает меня шикнуть на носатую главу семейства, когда тот заводит разговор о сексе (в который раз?). — Ладно, за шестьдесят девятую позу прощу тебе отсутствие нашего неизменного атрибута. Не шикай, Ри не слышит, — руками держусь за тот самый пупочек, который обещал не надорваться, но, кажется, забыл об этом. — Уф, пойду на кухню, вырублю. Сиди здесь и никуда не уползай, не бери пример с сына. Исидой заклинаю!</p> <p>Как только за мной с тихим хлопком затворилась двери обители носатого бога, улыбка сползла с лица, уступив место сдержанной грусти. Нет, я никогда не просила у Ричарда дорогих подарков по поводу и без него, но символический Санта Клаус определённо скрасил бы этот волшебный праздник. Но этому не суждено сбыться, и максимум, что скрасит этот день, — синяк, поставленный на лбу упавшей сверху кастрюлей.</p> <p>— Ай, чтоб тебя!</p> <p>Весь мир меня не любит. Муж не любит. И не факт, что Ри испытывает ко мне тёплые чувства. Единственное, что может быть тёплым в этом доме, — так это противень, на котором торжественно возлегает индейка с румяной корочкой. Вдыхаю дивный аромат блюда и с грохотом водружаю его на стол. Так, каким ножом у нас разрезают птицу?.. Смотрю на кухонные приборы взглядом барана, стоящего перед воротами. Отправлять меня на кухню было не самой лучшей идеей.</p> <p>— Повелась, да? Ха–ха, так и знал!</p> <p>— Хуял, — тотчас придумываю рифму на слова мужа, но тот, не обращая на меня ровным счётом никакого внимания, пристраивая на столе рядом со мной рождественские подарки… Стоп, какие ещё подарки?</p> <p>— Так, значит, шутить вздумали, мистер Аддерли? А я ведь… МОЙ БОГ, ЧТО ЭТО ЗА РОЗОВАЯ ПТИЦА? — и нет, речь идёт сейчас совсем не о фламинго, а «мой бог» — это не обращение к супругу. — Рик, что за извращённая месть? Как им пользоваться? Да не в том смысле, кретин! — теперь очередь брюнета сползать на пол от приступа смеха. — Разумеется, я знаю, но разве это удобно? Уточка. Уточка, Карл! Скажи, ты так сильно меня не любишь?</p> <p>— Наоборот, — Аддерли в силах выдохнуть только единственное слово, сгибаясь пополам и держась за живот. Божечки–кошечки, хоть бы не аппендицит!</p> <p>— Всё. Хватит ржать, — откладывая в сторону дитя заката и розовую птицу удовольствий, протягиваю руки к археологу, привлекая его в объятия. Тот послушно идёт, попутно оставив свои подарки на другом столе. Прижимаюсь к мужчине, счастливо сопя. — Спасибо тебе за подарки. Они забавные. Даже очень. Хотя и в ненавистном мне розовом цвете. Я очень рада, что ты думаешь о моём удовольствии, — подняв взгляд на Рика, лукаво улыбаюсь, — и о том, кого мне можно обнимать в твоё отсутствие. Ты чудо, дорогой. Носатое чудо. МОЁ, — намеренно выделяю местоимение, потому что знаю, что для Рика это — два мысленных оргазма (а то и три, если его младший брат в настроении), — носатое чудо. Поэтому у меня для тебя ещё два подарка. Какие? А ну отойди немного, — отстраняю Аддерли и, повернувшись к нему спиной, незаметно расстёгиваю три пуговицы на любимой кофте. — ТАДАМ! — с воплем раненого носорога (Рик даже подпрыгнул от неожиданности) оборачиваюсь к археологу, демонстрируя образовавшееся «декольте». — Какой подарок выберешь? Правый или левый?</p> <p>— Оба мои! — Аддерли орёт не хуже, впечатывая меня в столешницу. А индейка подождёт…</p> <p>* * * * * * * * * *</p> <p>— Я назову его Дикки.</p> <p>— Кого «его»?</p> <p>— Нашего будущего сына. Рик, не тупи! — накидывая кофту на обнажённое тело, смеюсь я, толкая мужчину в бок. — Фламинго, конечно же. Он очарователен. Глядя на него, всегда буду помнить о том, что секс сексом, а игрушки всегда лучше! — моей двусмысленности позавидовала бы любая девушка, привыкшая снимать мужиков на одну ночь. — И, конечно же, я шучу. Нет ничего и никого лучше тебя. Накрывай на стол, а я сейчас вернусь.</p> <p>Заглянув в ванную комнату на пару секунд, направляюсь в детскую, где меня встречает громкий лепет и вышвырнутый из детской кроватки плюшевый медвежонок.</p> <p>— Малыш мой, — нежно целую сына в лобик и, крепко прижимая к себе главный подарок от любимого мужчины, иду на аромат изысканной еды. Зажжённые свечи, праздничные блюда, мерцающие огоньки гирлянд, уснувший под рождественским деревом щенок… Я безумно счастлива, и это невозможно описать ни одним языком мира.</p> <p>— Мы пришли к нашему папе в наших праздничных ползунках. Принимай, папа, важный груз! — передаю Ричарду сынишку и занимаю место за столом, с улыбкой наблюдая за тем, как супруг бережно усаживает Ри на детский стульчик. — Вот что ни говори, а Рождество, на мой взгляд, является самым волшебным праздником. Ты, я, сынишка — что может быть лучше?</p> <p>Это риторический вопрос, но я знаю, что Аддерли захочет на него ответить…</p> mybb@mybb.ru (осюлька) Sun, 21 Feb 2021 21:41:55 +0300 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=147#p147 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=142#p142 <p>Не могу припомнить, чтобы мой дражайший супруг выражал столь искреннюю радость при моём появлении; по обыкновению он ограничивается лишь пылкими поцелуями и беспардонными прикосновениями, касаясь пальцами рук внутренней поверхности бёдер и тут же обводя их, с наслаждением сминая в своих ладонях приятную округлость моей филейной части. Не то чтобы я жаловалась: напротив, каждое мгновение, которое мне удавалось провести в объятиях Ричарда, ценилось в несколько крат сильнее. Ласковые касания губ всегда отзывались в теле подобострастным трепетом; утробный звук низкого голоса мужчины пробуждал во мне инстинкты, повинуясь которым, я не могла держать себя в руках и оттого становилась воплощением необузданной стихии, которую могли укротить лишь крепкие руки Аддерли. Лишь он. Но сейчас, наблюдая за ярко выраженной реакцией археолога, я невольно почувствовала неприятную горечь: если у него ещё и встанет на эту роскошную красотку, то я не переживу подобного удара по собственной самооценке, что уже успела взлететь до небес! Но Рик, кажется, и сам не хочет становиться вдовцом в свои тридцать восемь лет и оттого, не прекращая лепетать нечто восторженное и едва контролируемое разумом, подхватывает меня на руки и кружит в воздухе, словно пушинку. Мои вскрики, заглушаемые отрывистыми смешками, кажутся мужчине своеобразным проявлением эмоций. На самом деле я просто опасаюсь того, что Аддерли невольно перебросит меня через балконные перила под проигрываемый в голове аккомпанемент в лице Ар Келли с его мелодичным «I believe I can fly». Пока моё воображение рисует красочные образы погребальной церемонии в мою честь, Ричард, наконец, заносит меня в комнату на руках, не прекращая целовать и, собственно, не обращая внимания на то, во что я облачена. Вот тебе и сюрприз. Для кого я покупала эти замечательные трусы с верблюдами? А бюстгальтер, расшитый меховыми лоскутами? Всё–таки стоило прислушаться к саркастическим комментариям знакомых, которые искренне заверяли меня в том, что едва возраст мужчины приблизится к отметке «сорок», он перестанет обращать внимания на женщину, которую прежде не упускал из виду, словно некий драгоценный экспонат. А я ведь доверилась этому носатому исчадию ада! Что за горькая судьба мне уготовлена? Господин, кажется, назначил меня нелюбимой женой! Аддерли вылетает за дверь апартаментов в том же обмундировании, за исключением увесистых ботинок, которые то и дело соскальзывают с его босых ног. Пожав плечами, вновь выхожу на балкон, изредка притоптывая ногами, чтобы не замёрзнуть окончательно: доисторического обогревателя со мной больше нет. Теперь он согревает обнажённой грудью припорошенный капот автомобиля и расцеловывает его, словно&#160; обнажённое тело мулатки с большой и аппетитной грудью. Не могу сдержать смех, а после того, как супруг неистово машет мне левой ногой, не отстраняясь, впрочем, от Майбаха, я и вовсе сгибаюсь пополам, заливисто хохоча. До чего же уморительная картина! До чего же забавный муж! В действительности: мужчина в любом возрасте остаётся ребёнком, который умеет столь искренне радоваться вожделённым подаркам. Особенно в том случае, когда ради приобретения этого подарка мне пришлось продать старенькую отцовскую Хонду, три десятка всевозможных картин, которые прежде я не обменяла бы ни за что на свете, — и это не учитывая взятого в банке кредита. В настоящий момент я не имею ни малейшего понятия, сколько неимоверных усилий придётся приложить к тому, чтобы погасить, но, глядя на счастливое безумство Аддерли, я ловлю себя на мысли о том, что нисколько не жалею о содеянном. Даже если мне придётся проводить в галерее сутки напролёт, я готова делать это без единого упрёка в адрес собственной беспечности. Чего не сделаешь ради того, чтобы порадовать человека, который уже давно является неотъемлемой частью моего сердца?</p> <p>Тихое поскрипывание двери извещает меня о возвращении блудного Рика. Приглушая собственные шаги, дабы не отбивать каблуками чечётку в потолок соседям, направляюсь в прихожую и тотчас становлюсь причиной очередной мужниной истерики. Точнее, не я, а мой внешний вид, который вызывает у археолога вспышку неистового смеха. Аддерли сползает по стене на пол, хватаясь свободной рукой за сердце, чем невольно тревожит меня. Более не заботясь о крепком сне соседей, которые наверняка пробудились мгновением ранее от громких полусмешков–полувсхлипов супруга, поспешно подбегаю к Ричарду и опускаюсь перед ним на колени, обеспокоенно наблюдая за его неадекватным состоянием. Всё ещё хохоча, словно умалишённый, брюнет привлекает меня в объятия прямо на холодный пол, покрывает каждый миллиметр лица, искажённого гримасой волнения, трепетными поцелуями и после этого с наслаждением утыкается носом в укромную ложбинку груди, слегка увеличенной бюстгальтером, но оттого лишь более желанной. Сопит. Предлагает секс. Значит, всё ещё в здравом уме и памяти. Без единого зазрения совести вскарабкиваюсь на любимого мужа и, приспуская с его плеч плотную ткань халата, упоительно приникаю губами к обнажённой коже, покрытой густой порослью чернильных волос. Ещё одна деталь, которая возбуждает не меньше, чем то, на чём я имею честь восседать в настоящий момент — к сожалению, всё ещё будучи одетой.</p> <p>— Не дотерпишь до спальни, дорогой? — бровь лукаво приподнимается, в то время как я, нежно обхватив запястья&#160; Ричарда, направляю его руки в сторону заманчиво округлившихся бёдер. — Я тоже не дотерплю. Давай посоревнуемся, кто быстрее снимет с партнёра семейные трусы — благо, они есть и у тебя, и у меня. Я всё предусмотрела, ведь…</p> <p>Требовательный поцелуй мужчины ставит многоточие в незаконченной тираде. Аддерли всегда знал, как быстро вынудить меня замолчать и, наконец, приступить к действиям, что вожделенны нами обоими…</p> <p><span style="display: block; text-align: center">* * * * * * * * * * * *</span></p> <p>— Жаль, что тебе придётся уйти на работу…</p> <p>Лёгкий морозец приятно пощипывает обнажённые участки кожи. Глаза всё ещё подёрнуты невесомой дымкой, позабытой Морфеем во время своего отчаянного бегства. Уютно прижимаясь к горячему торсу супруга, я лишь сильнее запахиваю клетчатый халат, который в настоящее мгновение укутывает нас обоих. Рик делает очередную затяжку сигаретой, выпуская из приоткрытого рта серебристые клубы дыма и пара. Мне всегда нравилось смотреть на то, как он курит, — и оттого я наблюдаю за каждым движением мужчины с нежной улыбкой, не сдерживая в себе накатывающее волнами желания запечатлеть поцелуй там, куда могут дотянуться мои похолодевшие губы. Автомобиль поблёскивает в лучах зарождающегося солнца, вызывая восхищение случайных прохожих, которые торопятся куда–то по своим делам. Аддерли горд, словно парящий в небесах орёл. Хотя, стоит признать, я более напоминаю растрёпанного воробышка, нежели сизокрылую самку царя птиц. Мактуб — и с этим ничего не поделаешь.</p> <p>— Не хочу тебя никуда отпускать. Не сегодня, — недовольно нахмурившись, фыркаю я, чем заслуживаю снисходительную улыбку археолога, а следом — небрежное прикосновение губ, которые отдают терпкостью дорогого табака. — Ты заслуживаешь отдых. Хотя бы сегодня! Я планировала радовать тебя каждую минуту, а вместо этого придётся осторожно обращаться с тостером и предпринимать очередную попытку не угробить его!</p> <p>— Как бы я ни любил бытовую технику, как бы горестно ни оплакивал её мучительную смерть, сегодня я и слова не скажу тебе, Ди, — в словах Ричарда слышится некий подвох, но нежность, подрагивающая искорками в его зеленоватых глазах, невольно убеждает меня в искренности его слов. — Так что можешь сломать даже микроволновую печь. Только, Осирисом молю, пожалей хотя бы холодильник!</p> <p>— А вот и не пожалею… — показываю язык, словно маленькая девочка, которую поставили в угол за излишнюю проказливость. — А вот возьму и уйду от тебя!.. Да–да, Аддерли, — тот факт, что супруга рассмешили последние слова, произнесённые мной, отнюдь не радует, а вызывает лёгкое раздражение, — возьму и уйду! Куда? Ты спрашиваешь, куда именно? Да хотя бы в другое измерение! Ты разве не знал, что я историческая личность, путешествующая во времени? Вот теперь знаешь! Кто я? Слишком много вопросов, носатый хрыч! — ловко извернувшись в объятиях мужчины, кусаю его за плечо, желая отомстить за уязвлённое самолюбие хотя бы этим. — Да хотя бы Хуана I Безумная! Да хотя бы королева Кастилии! Ты сомневаешься в искренности своей жены? Пф, — отстранившись от Рика, склоняюсь над перилами и, заметив медленно идущую по тротуару почтенную даму, нарушаю её утреннее умиротворение громогласным воплем. — Эй! А Вы знаете, что я Хуана Безумная? Ну куда же Вы пошли? Я же только начала с Вами разговаривать!.. О, молодой человек! — первый блин вышел комом, но я всё ещё не упускаю возможности поделиться своим вымышленным секретом с окружающими. — А Вы знаете, что я на самом деле королева Кастилии?</p> <p>— Хуилии!.. — раздражённо огрызается незнакомец, отведя душу в пинке увесистого снежного кома, лежащего на его пути.</p> <p>— Вот хамы нынче пошли, а! Тьфу на Вас! Хотя бы машинки на твоих трусах, Аддерли, знают, что я важная персона! Ведь знают же? — возвращаюсь в тёплые руки супруга, который вновь неистово хохочет, объясняя случившееся тем, что утром люди не особо расположены общаться. Такова их природа. Ага, как же!</p> <p>— Я не такая! — с излишним напором захлопываю за собой балконную дверь и следую за Риком в спальню, где он, не упуская возможности полюбоваться собой на протяжении нескольких секунд, начинает одеваться, готовясь к пусть и сокращённому, но всё же рабочему дню.</p> <p>—&#160; Такая–такая. Только мой член тебя и успокаивает, инвалидная на голову ты моя!</p> <p>— Я могу поделиться им с остальными. Мне не жалко! Хотя нет, жалко… — на мгновение задумавшись, произнесла я, представив, как Аддерли–младшего плотно обступают отвратительные людишки, которым–то и нужно только одно! Меня передёргивает — и оттого я поспешно бегу к мужу обниматься, дабы удостовериться в том, что он всё ещё принадлежит только мне. С наслаждением вдыхаю аромат одеколона и прикрываю глаза, улыбаясь. Моё. Родное. Никому не отдам.</p> <p>— Кстати, в салоне автомобиля найдёшь ещё три подарка, — любви к интриге мне не занимать. — Если догадаешься, какая взаимосвязь между тем, что в них обнаружится, отблагодарю тебя изысканным десертом за твою исключительную сообразительность… — рука, соскользнувшая со спины мужчины на его пах, красноречиво свидетельствует о том, что речь идёт вовсе не о кулинарных изысках. — Хорошего тебе дня, Носатик. Если бабы будут приставать к тебе с поцелуями в честь праздника, то хотя бы смой с лица перед возвращением домой их помаду. Хорошо?</p> mybb@mybb.ru (осюлька) Sun, 21 Feb 2021 21:40:27 +0300 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=142#p142 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=138#p138 <p>Я всегда знала, что мой муж — идиот.</p> <p>Столь греховная мысль мигала в сознании подобно уличной вывеске, основная цель которой — не только привлечь прохожего, но и изрядно досадить тому, кто видит её каждый день. Утирая ладонями струящиеся из глаз слёзы, я не обращала внимание на Ричарда, держащего на руках мою девочку, никакого внимания. Дискриминация по половому признаку и вытекающие из неё стереотипы — вот на чём держался наш брак всё это время! Если Аддерли однажды принимал участие в оргии со знойными мулаточками, я автоматически становилась способом удовлетворить сексуальное возбуждение как минимум для троих афроамериканцев и аппетитной смуглокожей девицы. Не для троих? Ах ты! Руки чешутся от желания по традиции избить супруга упаковкой подгузников, которые, если верить рекламе, впитывают чуть ли не самого ребёнка, если вовремя не сменить их. Вот уж никогда не думала, что Рик способен подозревать меня в измене. А я могла бы! И не раз! Но не сделала этого, предпочитая дарить любовь, нежность и жалкие останки сломанных тостеров только одному мужчине, чей нос в настоящий момент мне хочется оторвать, чтобы не задирался слишком высоко к потолку. А ведь права была мама, когда кричала в сердцах, что ляжет на дороге прямо перед свадебным лимузином. Ох и дура же ты, миссис Аддерли. Моли Бога, чтобы Реджина пошла умом в отца. Хотя… На мгновение прервав своё обиженное сопение и солёные водопады, прищурено смотрю на Ричарда, считая его если не врагом народа, то, по крайней мере, реинкарнацией Сталина. В случае с такими родителями даже не знаю, чьи умственные способности будут большим оскорблением для новорождённой принцессы.</p> <p>— Двигайся давай…</p> <p>Отлично, теперь он ещё и хамит, предпринимая попытки командовать мной! Отодвинувшись в сторону на пару десятков сантиметров, сгребаю в охапку огромную панду и прячу за плюшевым медведем своё лицо. Всё, я о–би–де–лась. Аддерли недостоин созерцать мою зарёванную моську и раздувающиеся от злости ноздри. Недостоин он и слышать ироничные комментарии, которые я отпускаю в своих мыслях по поводу его шнобеля. Открою секрет: он не подходит как девочке, так и мальчику. Ричард всё ещё не понимает своего счастья, которое заключается в том, что я готова любить этот крюк для ловли рыбы до конца дней своих. Впрочем, своим недоверием археолог может легко разрушить столь экстравагантную привязанность супруги к обонятельному органу. Стыдно признаться, но в момент знакомства с Аддерли я едва сдерживала смех, глядя на профиль охмелевшего от пива брюнета. Теперь же я не представляю своей жизни без мужниного клюва. Он упирается в затылок, член — в обнажённые бёдра. Собственно, именно так и начинается каждое утро. Так же начался и день, в который Рик ошарашил меня своим желанием пополнить нашу семью на одну единицу. А теперь он громогласно (для меня) обвиняет в измене ту, которая никогда не давала повода для излишней ревности и неприятных подозрений в супружеской неверности. И после этого говорят, что у женщин нет логики. Ага, как же. Можно подумать, что у самих она фонтанирует.</p> <p>Ласковый щелчок по носу, случайно выглянувшему из–за уха моего нового друга (уверена, что он придётся по душе и Эдри), возвращает меня в реальность. Реальность ли? Аддерли нежно улыбается и терпеливо пытается втолковать мне одну простую истину: изводить мужа — грех, который обеспечит мне чан с раскалённой смолой где–нибудь в загробной жизни. Его рука мягко ложится на мою щеку, поглаживает влажную от слёз кожу большим пальцем, в то время как археолог произносит заветные слова, от которых в душе мгновенно теплеет, словно с наступлением весны:</p> <p>— Конечно, она моя…</p> <p>Очередной поток слёз вызван на этот раз всепоглощающей любовью, которую я чувствую по отношению к человеку, снова подарившему мне шанс стать матерью — на этот раз очаровательной малышки. Расстояние между мной и Ричардом сокращается, едва я, извернувшись, меняюсь местами с пандой и прислоняюсь к предплечью мужчины острым подбородком. Один–один. Я извела супруга тайной, он меня — реакцией на неё. И нет, мне даже не хочется избить его упаковкой “Haggis” для девочек. В глубине души я понимаю, что Аддерли прав как никогда.</p> <p>— Нет, — улыбаюсь сквозь слёзы и целую сквозь свитер плечо мужчины, — это ты наше сокровище. Ты. Правда, не очень и маленькое. Самое носатое. Самое глупое. Самое неблагодарное… Шучу–шучу! — изогнутая бровь археолога вынуждает меня поднять руки в жесте «Я сдаюсь». — Прости, я, наверное, не должна была делать из рождения нашей дочери такую тайну. Зато представь, сколько усилий мне пришлось приложить для этого! О том, что я жду не мальчика, не знал абсолютно никто. Только я и маленькая принцесса, — доченька, забавно хмурящая личико, вызывает сногсшибательный всплеск эмоций, и я, склонившись, запечатлеваю нежный поцелуй на пухлой щёчке младенца. — Но и ты хорош! Я ведь и вправду поверила, что ты подозреваешь меня в измене. Что за х… глупость? — да, от привычки вставлять бранное словцо пора избавляться хотя бы лет на шестнадцать. — Ты же знаешь, что я люблю тебя. Люблю больше всех. Пожалуйста, никогда не думай обо мне так. У меня никого нет, кроме тебя, и никого больше не будет. Я обрела своё счастье именно в тебе. В тебе и наших детях.</p> <p>Только Реджина удерживает меня от трепетного поцелуя с пикантным продолжением. Аддерли сдавленно выдыхает, уловив в моём взгляде непрозрачный намёк на перспективы, которые ждут нас ещё ой как нескоро.</p> <p>— Потерпи, любимый, — снизив голос до шёпота, произношу на ухо Ричарду слова, которые он слышал их моих уст на протяжении последних месяцев беременности. — Совсем скоро я не выпущу тебя из брачного ложа. Максимум — укачать принцессу и пристально проследить за тем, чтобы славный капризуля не выбрасывал игрушки прямо в кроватку сестры. Как он? Надеюсь, на нём никак не отразился твой трёхдневный запой? Он с Кэт? — получив утвердительный кивок Аддерли, улыбаюсь с облегчением. — Хвала Исиде! Я так соскучилась по нему. Безумно! Надеюсь, он будет рад узнать, что у него теперь есть такая сестрёнка. Кстати, я снова буду утверждать, что ты передаёшь детям по наследству свою внешность. Посмотри! — указательный палец нежно касается надбровных дуг малышки. — Брови определённо твои — и не спорь! Но да: Реджина похожа на меня — по крайней мере, если верить фотографиям, сделанным моей матерью. Твоя мечта сбылась. Теперь у тебя есть маленькая принцесса, которая будет меня не слушаться, а тебя звонко называть папочкой. Ты счастлив, Ричард?</p> <p>И пусть этот вопрос кажется риторическим, я хочу услышать ответ на него…</p> mybb@mybb.ru (осюлька) Sun, 21 Feb 2021 21:38:55 +0300 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=138#p138 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=128#p128 <p>Слушая неторопливый рассказ Элеоноры, я предпринимала невероятные усилия, удерживая нижнюю челюсть в прежнем положении и не позволяя ей отпасть от одолевающего меня удивления. Да, Ричард никогда не рассказывал мне о своей семье, предпочитая увиливать от этой щепетильной темы разговора и отвлекать меня то предложением приготовить ужин, то поцелуем, то чем–нибудь погорячее. Да, я должна была догадаться по размерам и внутреннему убранству особняка, что семья Аддерли определённо не прислуживает в забегаловке для дальнобойщиков. Но, узнав о сосредоточенной в их руках ювелирной империи, я сдавленно выдохнула и на мгновение перевела взгляд на Рика. До сознания мужчины едва ли доносилось повествование его матери: в его глазах умело скрывалась ностальгия и ещё что–то, что не поддалось моему пониманию. Характер супруга и прежде восхищал меня. Несомненно, он был тем ещё засранцем, которого хлебом не корми, но только дай нашкодить и стащить у Эдриана особо яркую машинку. Ричард мог проявить слабость, опустив руки перед неожиданно возникшими трудностями. И он уже сделал это однажды. Но решимость и твёрдость, которые Аддерли принёс за своими плечами, очутившись у порога дома моих родителей, сказали мне о многом. Стоит ли упоминать о том, что Ричард добился всего своими силами, не ожидая поддержки со стороны семьи? Я осторожно высвободила ладонь и, накрыв ею руку мужа, сжала её. Он расценил это как робкое проявление чувств перед лицом всевидящей Элеоноры и едва заметно улыбнулся правым уголком рта. Я же не могла оправиться от шока, понимая, насколько несломимым духом обладал Аддерли, отказавшись в один миг от семейного дела, которое могло принести богатство, но вызывало лишь отвращение. Променять драгоценные камни и звон монет на жёсткий песок под ногами и урчание желудка, в котором давно не было ничего, кроме дрянного отвара, называемого местными «чаем»… Господи, да он чёртов безумец! Но именно по этой причине я прониклась ещё большим уважением к человеку, чью фамилию я гордо носила, словно королевскую тиару. Рик — самый удивительный мужчина, который только мог повстречаться на моём жизненном пути. Я поняла это в день нашей встречи. Теперь же уверенность лишь закрепилась, будучи щедро приправленной цитатами из повествования свекрови. Моя ладонь сжалась ещё крепче. Как печально осознавать, что даже я не знала Ричарда в полной мере до этого самого времени. Что же, хоть кому–то поездка в Вашингтон пошла на пользу.</p> <p>— Наверное, это очень интересно, — я выдавила из себя улыбку, всё ещё будучи опечаленной тем, что столь многое из биографии Аддерли было мне неизвестно. — Мне нравятся ювелирные украшения. Точнее, мне нравится на них смотреть… Дело в том, — вежливое удивление Элеоноры побудило меня к извержению очередного словесного потока, — что я считаю их непомерно дорогими и поэтому восхищаюсь ими только со стороны. Ричарду это не нравится. Поэтому я не смогла отговорить его от покупки колье с рубинами, когда мы были в Марокко. Нет, Вы не подумайте, Элеонора, — моя голова закачалась из стороны в сторону подобно ускоренному маятнику, — я очень ценю это и благодарна Вашему сыну за этот королевский подарок, но мне всё равно… неловко, что ли. Я не привыкла к такому, — щёки алеют, словно лепестки цветов, которые я заприметила в саду во время непредвиденной прогулки, — как и Ричард не привык к тому, что я готова часами разговаривать о живописи. Поэтому я с радостью взгляну на Вашу коллекцию. Как и Вам, мне так же не с кем поговорить. Ричард уходит от темы, а Эдриан больше заинтересован в том, как оторвать плюшевому медведю ухо, а не обсуждать со мной известных художников.</p> <p>Элеонора улыбается, в то время как я, сгорая от стыда из–за грязных намёков мужа, удаляла из памяти телефона те картины, показать которые постороннему человеку — всё равно что зайти в церковь в одном нижнем белье. Засранец! Ну, я ему устрою ночью! К счастью, миссис Аддерли списывает румянец на моих щеках на общее волнение и не видит в словах Рика эротического подтекста. Сам наглец тем временем возвращает Эдриана себе прямо в крепкие объятия, от которых мальчуган улыбается по–своему очаровательной и практически беззубой улыбкой. Его неудачная попытка перехватить телефон становится причиной гримасы, которая обычно предшествует громкому плачу, но Ричард умело отвлекает внимание сына, показывая на статуи и вазы, стоящие за нами. Ри с любопытством слушает отца. На лице малыша застыло то самое сосредоточенное выражение, которое всегда вызывало у меня глубочайшее умиление. Сынишка нередко становился сосредоточенным и серьёзным не по годам, но стоило только мне или супругу, или нам обоим начать обнимать его что есть мочи, он сразу заливался громким смехом, маша маленькими ручками и от нетерпения ёрзая на месте. Элеонора высказывает своё одобрение по поводу нарисованных картин, и я заливаюсь краской лишь сильнее, лепеча слова благодарности. К счастью, появление Прескотта избавляет изысканный слух свекрови от моей сбивчивой речи.</p> <p>— Миссис Аддерли, ужин готов. Прислуга накроет стол через пять минут.</p> <p>— Спасибо, Прескотт.</p> <p>— Элеонора, — нервными движениями я разглаживаю складки ткани, — если Вы позволите, я поднимусь наверх за детским креслицем для сына. Не хочу оставлять его в одиночестве во время ужина. Эдриан не привык спать в это время и поэтому может плакать, едва останется один. Я хотела бы этого избежать.</p> <p>— Конечно, Хайди.</p> <p>К счастью, память не подводит меня на пути к спальне, что очень странно. Говорят, в стрессовых ситуациях человек способен воскресить в памяти самые неожиданные для себя вещи. Что же, наверное, это тот самый случай. Плотно затворив за собой дверь комнаты, я громко выдохнула, отчего выбившаяся прядь подпрыгнула, задетая тонкой струйкой воздуха. Более всего на свете мне хочется спрятаться в просторный шкаф и просидеть в нём до окончания ужина. Тщательный подбор слов стоит мне огромных усилий, и от этого я чувствую себя такой же уставшей, как и в тот злополучный день, когда я во время экспедиции с Аддерли волокла за собой набитый до отвала рюкзак, потому что «Рик, дружище, я не могу поехать с тобой без этих кедов с котятами!» Конечно, мне не помешало бы умыться, но наносить макияж в третий раз мне не хочется, и поэтому я ограничиваюсь тем, что делаю глубокий вдох и на мгновение прикрываю глаза. Всё получится, миссис Аддерли. Самое страшное уже позади.</p> <p>Ага, как бы не так!</p> <p>Ричард и Элеонора всё ещё ждут меня в гостиной, чему я несказанно рада. Находиться в огромном особняке без мужа мне ни капли не хочется, и оттого я поспешно занимаю прежнее место на диване, ставя автомобильное кресло на пол. Прескотт появляется в дверях гостиной во второй раз и приглашает нас проследовать в столовую. О, Осирис, здесь ещё и королевская столовая! Неспешно ковыляю за Риком, который всё ещё бережно держит на руках сынишку–егозу, на высоких шпильках, боясь поцарапать дорогой паркет. Брюнет, чувствуя мою неуверенность, ловит свободной рукой мою и настойчиво ведёт по знакомому маршруту, улыбаясь мне. Нет, он больше не злится на меня. Теперь злюсь я.</p> <p>Просторная столовая встречает меня блеском и роскошью — не меньшими, чем в других комнатах этого дворца. Элеонора занимает место во главе стола, жестом приглашая нас присоединиться. Я же, пытаясь удержаться на дрожащих ногах, облачённых в неусточивую обувь, на пару с Ричардом пристраиваю явно сопротивляющегося Эдриана в креслице, которое в свою очередь занимает один из резных стульев. Малыш хнычет и не успокаивается до тех пор, пока я не протягиваю ему любимого медвежонка. Всё. Он в руках, ухо — в беззубом ротике. Все счастливы. Аддерли галантно отодвигает мой стул, предлагая сесть, и тотчас занимает место рядом со мной. Огромное количество столовых приборов вызывает у меня если не панику, то, по крайней мере, ужас: я совершенно не имею представления о том, для чего они предназначены. Элеонора желает нам приятного аппетита, напоминая о том, что вскоре к нам присоединится и её супруг, но эта информация лишь усиливает моё волнение.</p> <p>— Рик… — сдавленно лепечу я: миссис Аддерли вежливо делает вид, что не слышит этого. — Рик, я… Я не знаю, как этим пользоваться…</p> <p>Мужчина незаметным жестом указывает мне на нужный столовый прибор и тихо шутит по поводу того, что после возвращения в Нью–Йорк меня ждут уроки светского этикета. Я даже догадываюсь о том, в какой форме будет происходить моё обучение, и осмеливаюсь провести носком туфли по ноге Ричарда, смущённо опуская взгляд в тарелку. Ох, чувствую, пожилая чета Аддерли сегодня не сможет уснуть, и мы с мужем этому виной.</p> <p>— Восхитительно вкусно, Элеонора. Мясо просто тает во рту! У Вас очень хороший повар, — киваю головой я и встречаюсь глазами с ревнивым взглядом Рика. — В нашей семье тоже есть повар, и он готовит так же изумительно. Наверное, даже более изумительно, потому что в каждый ужин Ричард вкладывает свою любовь к нам, и это…</p> <p>Двери напротив меня распахиваются — резко, но не настолько, чтобы казаться проявлением излишней нервозности. В столовую входит высокий и статный мужчина, от одного взгляда которого я съёживаюсь на стуле. Вот он, Аддерли–старший собственной персоной. Тот же взгляд из–под прямых бровей. Тот же худощавый овал лица. Та же шевелюра, но полностью седая. Рик действительно похож на своего отца, но от него всё же веет большим теплом и радушием, нежели от хозяина этого дома.</p> <p>— З… Здр… Здравствуйте, — смущённо произношу я, не зная, куда деть себя и как обращаться к своему собственному свёкру. Произнести ещё хоть слово не получается, и я, признавая своё поражение, с тревогой смотрю на супруга, ища в нём поддержку.</p> mybb@mybb.ru (осюлька) Sun, 21 Feb 2021 21:34:52 +0300 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=128#p128 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=118#p118 <p>Сколько раз, будучи ещё маленькой девочкой, я рисовала в мечтах свою свадьбу — уже и не вспомнишь. Помню, что я любила сидеть вечерами на руках отца и, показывая маленьким пальчиком в экран телевизора, говорить: «Мой муж будет красивее, чем у этой тёти!» Помню, как я вслух рассуждала о правильном поведении супругов в браке (как будто я что–то понимала в пять лет!). Помню, как мать говорила о том, что у меня будет самое пышное и красивое платье. Сбылось всё, кроме последнего. У меня самый красивый мужчина, я стараюсь соответствовать его видению идеальной жены, но пышным платьем порадовать Бригитту так и не удалось.</p> <p>Если бы она могла отменить моё бракосочетание, то сделала бы это любой ценой, уж будьте уверены. Лечь перед свадебным лимузином на асфальт? Раз плюнуть. Отдать обручальные кольца на съедение соседскому псу Альфу, макушка которого доходила мне до пояса? Вообще ерунда. Подсыпать Ричарду крысиный яд в заранее приготовленный бокал шампанского? Как два пальца об асфальт. Женская интуиция, наличием которой я никогда не могла похвастать, в этот раз громко кричала мне о том, что на пути этих тщательно продуманных планов стоял не кто иной, как Ральф О’Нил. К счастью, он отличался не такой зашоренностью сознания и смог принять ту историю, которую мы с Аддерли поведали ему двумя месяцами ранее. Отец всегда желал мне счастья и поэтому воспринял известие о моём браке с Риком адекватно, чего нельзя сказать о матери. Бригитта, будучи женщиной упрямой и несносной, едва ли не брызгала ядом, глядя мне в лицо; рубин, ныне покоящийся на моём безымянном пальце, действовал на неё, как красная тряпка — на быка. Но мне было плевать. Я слишком долго ждала этого мужчину и не собиралась терять его из–за недовольства родной матери. Я слишком любила Ричарда Тейлора Аддерли и не хотела разделить свою жизнь с кем–то другим — возможно, более молодым и порядочным, но оттого скучным и пресным, словно каша, которую я варила себе на завтрак каждое утро.</p> <p>Об этом я размышляла, застыв на заднем сиденьи автомобиля в позе, от которой начинала болеть то рука, то спина, то нога. Подготовка к свадебной церемонии была закончена. Волосы свободно ниспадали на обнажённые плечи крупными локонами; платье слегка примялось и сейчас тщательно разглаживалось моими дрожащими руками; элегантный бант на нижнем белье сейчас деликатно давил мне в копчик. Кажется, теперь я начинаю понимать Рика, который не то в шутку, не то с надеждой предлагал расписаться в кедах, джинсах и полурастянутых футболках, а затем пафосно уехать в закат на мопеде под свист и улюлюканье прохожих. Но как бы не так. Женщина хотела свадьбу, женщина получила свадьбу, женщина жалеет об этом. Первое правило брака — всегда прислушивайся к словам своего супруга. Жаль, что я поняла это так поздно. Но хоть не у алтаря, а, значит, у меня есть надежда на светлое будущее.</p> <p>— Девочка моя!</p> <p>Не успела я дохромать на неустойчивых каблуках до дверей “Desert Rose”, как из дверей ресторана со всей прытью, на которую только был способен, выбежал мой отец, светясь от счастья. Его руки сжали меня в объятиях до хруста костей.</p> <p>— Осторожно, папа, — я тихо смеюсь, обнимая мужчину в ответ. — Я всё–таки хочу дожить до первой брачной ночи.</p> <p>— Судя по наличию внука, она далеко не первая…</p> <p>— Папа! — шутливо пихаю отца в бок, ощущая себя шаловливым ребёнком. — Как тебе не стыдно? Я же твоя дочь!</p> <p>— А я твой отец. Спасибо за информацию!</p> <p>Кажется, теперь я понимаю, почему выбрала именно Аддерли. Он такой же придурок, каким иногда бывает и Ральф О’Нил.</p> <p>— Ну па–а–ап! — недовольно протягиваю я, закатывая глаза. Мужчина крепко прижимает меня к себе, говоря о том, какой красивой и статной выросла его маленькая девочка. Ха! Это он ещё не знает, что красивая и статная девочка попросила своего без пяти минут мужа взять кеды для того, чтобы переобуться. — Где Эдриан?</p> <p>— Он у Бригитты. В нарядных ползунках. Прямо картинка, а не мальчик! — приступ сентиментальности накрывает отца с головой, и мне приходится терпеливо ожидать его окончания. — Ладно, пойдём, дорогая. Церемония вот–вот начнётся. Ричард волнуется, поэтому нам с тобой не стоит опаздывать.</p> <p>— Так бы сразу и сказал! — я торопливо семеню ногами в направлении дверей «Розы пустыни». Более всего на свете мне не хочется, чтобы Аддерли заподозрил меня в побеге прямо из–под венца…</p> <p><span style="display: block; text-align: center">* * * * * * * * * * * *</span></p> <p>— Ты готова, родная?</p> <p>— Да.</p> <p>НЕТ, Я НЕ ГОТОВА, МАТЬ ВАШУ! Я не хочу идти в зал, где за мной будут пристально наблюдать друзья, подруги, родственники, тамада, оркестр и ещё чёрт знает кто, кого Ричард мог пригласить без моего ведома. А вдруг там одни сплошные мулатки в гостях? А вдруг они все его бывшие любовницы? НЕ ХОЧУ!</p> <p>Дверь зала распахивается передо мной и отцом под торжественную музыку. Моя рука крепко сжимает мужчину под локоть: не хотелось бы запутаться в свадебном платье и упасть всем на потеху. Глаза неотрывно наблюдают за человеком, стоящим возле алтаря, а губы поневоле растягиваются в улыбке. “Ещё чуть–чуть, дорогой. Совсем чуть–чуть…” Ральф торжественно передаёт мою хрупкую руку в протянутую ладонь Аддерли и едва заметно кивает. То же самое делает и Рик. Условия этого негласного контракта неизвестны, но я особо и не интересуюсь, нежно прижимаясь к мужчине и краем уха вслушиваясь в слова священника. Бла–бла–бла, традиционные реплики для выжимания слёз из сентиментальных гостей. Мне они не интересны.</p> <p>— А у меня на попе бантик, — дёрнув Ричарда за локоть и вынудив обратить внимание на источник беспокойства, шепчу я, лукаво улыбаясь. Брюнет недоверчиво смотрит на меня, затем — на священника, затем — снова на меня. Рука ненавязчиво соскальзывает с талии вниз. Нащупывает. Улыбается, предвкушая, как он раскроет этот подарок несколькими часами позже.</p> <p>— Позвольте спросить: согласны ли вы скрепить союз ваших сердец и нести свои горести и радости вместе? — затянувшаяся пауза подсказывает мне, что именно я должна отвечать на этот глупый и лишённый рационального зерна вопрос.</p> <p>— Да. Конечно же, да! — торопливо лепечу я, опасаясь, что молчание будет воспринято Аддерли как сомнение.</p> <p>— Да, — с удовлетворением произносит Ричард, возвращая руку на прежнее место — чувственный изгиб моей талии.</p> <p>— Обменяйтесь же свадебными клятвами и кольцами.</p> <p>Свидетель со стороны жениха протягивает мне микрофон с улыбкой. Чёрт, неужели Аддерли успел всем растрепать о моём неумении произносить торжественную речь при людях? Ага, как же. Не дождёшься.</p> <p>— Ричард, — тихо произношу я, с любовью глядя в глаза мужчины, — однажды ты спросил меня: «Почему я?» Не знаю, помнишь ли ты этот разговор или нет… Судя по твоим глазам, не помнишь, — смущённо хихикаю в микрофон, покраснев, словно свекла после варки. — Знаешь, что я ответила? «Просто ты — мой». Я почувствовала это с первого слова нашего разговора, но не могла признаться в этом самой себе. Я любила тебя каждую минуту. Любила пыльным и грязным в экспедициях. Любила резким и раздражённым. Любила таким, какой ты есть. Я никогда не хотела бы изменить что–то в тебе, ведь именно сумасбродство и чудачество сделали тебя лучшим мужчиной в моих глазах. И сейчас, — я уже чувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза, а голос садится, но мужественно держала себя в руках, — я хотела бы заявить перед присутствующими здесь гостями о своей любви и желании сделать тебя самым счастливым супругом. Я приложу все усилия для этого, разделю с тобой триумф побед и горечь поражений, подарю тебе, — “…нет, не девственность, нет…” — всё, что ты только захочешь… Начиная вертолётом на радиоуправлении и заканчивая счастливым будущим только для нас двоих. Я люблю тебя, Ричард Аддерли, и всегда буду любить. Обещаю.</p> <p>Возвращаю микрофон свидетелю и смущённо улыбаюсь, не сводя глаз с Рика. Я не привыкла признаваться в любви к мужчине прилюдно, предпочитая интимный полумрак спальни, и поэтому чертовски горда собой.</p> mybb@mybb.ru (осюлька) Sun, 21 Feb 2021 18:48:03 +0300 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=118#p118 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=111#p111 <p>Как бы я ни верещала, балансируя на узком бордюре, на весь Нью–Йорк о том, что таких кретинов, как Аддерли, не сыскать на всём белом свете, в настоящий момент я искренне удивилась тому, с каким упорством мой носатый друг стремится вызвать улыбку на моих губах, над которыми а–ля усы Эркюля Пуаро красуются разводы из–под туши. К сожалению, нельзя было сказать, являлось ли их появление результатом моих жестов, с помощью которых я усиленно вытирала с лица бегущие градом слёзы, или же Аддерли таким образом решил равзлечь себя и привнести в отягощающий процесс утешения приятные для себя нотки. Даже жаль избавляться от такой красоты, ей–богу. К тому же, я всегда любила маленького бельгийца, что без труда раскрывал любое преступление при помощи серых клеточек и великолепной интуиции. Правда, Рик совсем не походил на капитана Гастингса: тот, к счастью или сожалению, не задумывался Агатой Кристи как результат ускоренной эволюции обезьяны–носача. Да, в такие моменты я действительно рада тому, что умение археолога читать девичьи мысли ограничивается угадыванием сексуальных фантазий многочисленных любовниц, которых я изредка имела честь лицезреть из–за угла Аддерлиевского дома. Именно оттуда я начинала свою атаку, подкрадываясь к лучшему другу сзади и изо всех сил отвешивая ему шлепок по заднице. Ну и что, что он возмущается и грозит оставить меня без возможности перекусить сэндвичем у него на кухне? Я–то знаю, что у Рика не хватит духу оставить грозное создание ростом в метр шестьдесят и писклявым голосишком без законной порции ланча.</p> <p>— Думаешь, я не знаю, как они приятны на ощупь? — прислушиваясь к рассуждениям Аддерли, произношу я, продолжая шмыгать носом и сильнее заворачиваться в одеяло. — Я не трахалась с бессисечными бабами. С таким успехом можно расслабиться и самой. Что я потеряла бы? Ни–че–го. Да и порнушку погорячее посмотрела бы. Кстати, Рик, — левая рука, плечом которой я облокачивалась на Ричарда, изрядно онемела, и поэтому мне пришлось слегка сменить положение тела с кряхтением пенсионерки в очередь за спагетти, — ты знал, что некоторых лесбиянок тошнит от вида мужского члена? Серьёзно тебе говорю! — моему возмущению нет предела: я–то и под градусом вижу, что Аддерли мне не верит. — Тошнит в прямом смысле! Они закатывают глаза, прижимают ладонь ко рту и голосом, напоминающим предсмертную агонию, просят скорее выключить «этот кошмар». Забавные, да? Ладно я интереса ради снимаю девочек, а вот они так и живут с ними! Пиздец, да? Вот ты бы смог жить с бабой двадцать четыре часа в сутки? Кхм, — едва до меня доходит абсурд произнесённых мной слов, я начинаю хмуриться, на мгновение даже забыв о том, что я женщина и мне нужно плакать, старательно заливая слезами мужское плечо, — глупость сказала. Было бы странно, если бы ты не мог. Хотя с какой стороны посмотреть: будь ты геем, я спокойно ходила бы голой по твоей квартире!</p> <p>— О’Нил, ты дура, — без обиняков заявляет Аддерли и только что не крестится в ответ на мои размышления о его потенциальной ориентации не в том направлении. Хочется поспорить, но не имею никакого права: в настоящий момент я и впрямь ощущаю себя так. Сидеть на кровати в не самом привлекательном образе и плакаться другу на разрыв с сексуальной партнёршей — чем не сюжет для анекдота с рейтингом выше восемнадцати? Да и сюжет к фильму для взрослых напоминает: обычно это — неплохая прелюдия. Уж я–то знаю. Я всё знаю! Не знаю вот только, как эффективно сопротивляться, когда тебя, завернув в одеяло–лаваш, старательно направляют в сторону дверного проёма, чтобы приблизить процесс отрезвления. Лол. Аддерли, ты такой наивный, хоть и старый уже пердун. Холодный пол неприятно холодит босые ноги, и я испепеляю лучшего друга взглядом рассерженного хомяка, который ожидал овсяного печенья, а получил лишь «Ути мой хорошенький карапуз» в свой адрес и несколько минут бесполезных объятий, которыми сыт не будешь, между прочим! Но, насколько я понимаю, Рик ведёт меня на кухню, что априори означает оргазм желудка: в руках мужчины даже обыкновенные тосты становятся пищей богов. “Да–с, О’Нил, нам это не светит…”</p> <p>— А потому и стараюсь выглядеть мужиком, потому что таких сейчас практически нет, — грустно заявила я, забираясь с ногами на диванчик и плотнее заворачиваясь в одеяло, в котором стало гораздо прохладнее без Аддерли. — Настоящие мужики почти перевелись, к сожалению. Вот ты, например, — прищурив левый глаз и склонив голову на бок, изучаю взглядом Рика, который планирует не то угостить молочным коктейлем, не то утопить меня в горячем шоколаде. — Вот ты мужик. И я сейчас имею в виду не наличие шланга между ногами. Ты сильный. Ты заботливый. Ты ответственный. Мне кажется, эти черты должны присутствовать у каждого мужика. Хотя и шланг между ногами не помешает, — плечи вздрагивают, ставя тем самым точку в линии моих сомнений, — без него ведь совсем печалька. Даже лесбиянкам нужен шланг… резиновый. Без него ведь совсем печалька… — стоп, мы где–то уже это слышали. Кажется, я начинаю повторяться. Не дело это, совсем не дело. Неловкая пауза задерживается в воздухе, и я не придумываю ничего лучше, чем заполнить её очередным приступом безутешных всхлипов, которые Аддерли расценивает как минуту молчания в честь моих сисек, почивших с миром ещё при рождении их обладательницы. Меня то бишь. Неожиданные комплименты Рика вынуждают меня успокоиться и с недоверием посмотреть на него. Не похоже на то, чтобы таким образом археолог желал пустить мне пыль в глаза и постараться обеспечить собственное существование без моих истерик хотя бы несколько минут. Кажется, Аддерли и впрямь считает меня привлекательной девушкой. Думаю, если бы я сейчас ела что–нибудь, то непременно подавилась бы небольшим кусочком пищи: настолько меня обезоружили искренние слова друга. Утерев слёзы тыльной стороной ладони, я улыбаюсь. Облегчение на лица брюнета вызывает ещё большую улыбку. Возможно, у меня в действительности есть шанс однажды испытать женское счастье на собственной шкуре. Сползаю с нагретого местечка со скоростью раненой улитки и, приложив руку ко лбу на военный манер, чётко рапортую Аддерли о своих ближайших планах посетить ванную комнату. Из большого зеркала на меня смотрит близнец девочки из «Звонка», и я, недовольно цокнув языком, начинаю усиленно отмывать лицо от потёков водостойкой туши. Кажется, это свойство заключается в том, что тушь хер отмоется, если нанесена не на ресницы. Тру лицо с удвоенным энтузиазмом, намыливая его всем, что попадается под руку, начиная мылом и заканчивая гелем после бритья, сослёпу перепутанный с каким–то не то тоником, не то бальзамом. Что же, теперь на меня можно смотреть без содрогания. Бинго! Приглаживаю растрёпанные волосы влажными руками; на смену им вскоре приходит расчёска друга. Раз–два–три, раз–два–три. Нет, это я не вальсирую по комнате с новоиспечённым партнёром, а нервно дёргаю спутавшиеся пряди в тщетных попытках привести их в порядок. Задачу весьма усложняет и то, что меня всё ещё шатает после влитого в глотку коньяка и настойки на каких–то вонючих травках. Да уж.</p> <p>— Просто женственный пиздец! — воплю я на всю квартиру.</p> <p>— Ты что–то сказала?</p> <p>— Говорю, что я пиздец какая женственная, — появляюсь на пороге кухни, всё ещё будучи завёрнутой в многострадальное одеяло. — Мне нужна тряпка… Нет, не бойся, — жаль, что Аддерли не видит собственного выражения лица, — моя координация ещё не настолько нарушена и я помочилась куда надо. Фи–Фи, кстати, тоже. Я просто хочу убрать в коридоре. Такое чувство, что ты там не вино разлил, — я вино не разливала, вы что? Это наглая клевета! — а прирезал Джессику собственными руками. А вдруг к тебе заглянёт соседка за очередной порцией качественного траха, а тут ты в непрезентабельных трусах и с лужей «крови» на полу. Думаю, такое преступление обязательно вызовет наряд полиции. Нам не нужны проблемы. У меня вот, к примеру, и так их дохрена. И у тебя дохрена: ты ведь дружишь со мной. Так вот, — воздеваю палец к небу. Чем трезвее я становлюсь, тем больше становится моё желание поумничать, — где тряпка? Не мешай мне играть в горничную, иначе я вытру вино на полу трусами. Твоими, так что не надо смотреть на меня с такой надеждой, грязный извращенец! — сдерживать смех становится всё труднее. — А говорил, что друг! Эх, все вы, мужики, такие. Бес–пре–дел! Больше никогда не останусь у тебя на ночь!</p> mybb@mybb.ru (осюлька) Sun, 21 Feb 2021 18:44:28 +0300 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=111#p111 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=106#p106 <p>Хлоп–хлоп.</p> <p>И нет, это не звук, с которым Аддерли отвешивает мне подзатыльники, а лишь мои тщетные попытки отыскать в карманах телефон путём похлопывания по ним, как по заднице аппетитной девочки. Всё могло бы хуже. Возможно, если бы я стояла к носатому орлу (а какой полёт–то был, а!) чуть ближе, чем сейчас, то пришлось бы вызывать не машину «скорой помощи», а катафалк. Для меня. Эта шальная мысль вызывает желание спуститься на пару ступенек, что я, собственно, и делаю, вызывая у Рика очередной вопль. Мужчина крайне возмущён моей медлительностью и равнодушием, и мне приходится цыкнуть на него, дабы его монолог не вынудил любопытных соседей открыть дверь своих апартаментов, а после — настучать на меня арендатору за то, что я веду разгульный образ жизни. Да, веду. Но не с Аддерли. К счастью или к сожалению — пока не выяснила.</p> <p>— Алло? Это скорая? — дрожащим голосом спрашиваю я под гневный комментарий «Нет, бля, пиццерия!», доносящийся до моих ушей сзади. — Здесь мужчина, и у него… Он не встаёт, в общем.</p> <p>— Охренела, О’Нил? — от громогласного рёва брюнета я едва не выпускаю телефон из рук. Истеричка. — Ногу мне сломала, так ещё и импотента из меня делаешь?!! Всё у меня встаёт. ВСЁ! Нога вот только не желает. Благодаря некоторым…</p> <p>— Вот, в общем–то, как–то так, — невзирая на то, что собеседник с приятным раскатистым голосом меня не видит, я пожимаю плечами, будучи уверенной в отсутствии необходимости повторять слова археолога. Не удивлюсь, если о его репутации секс–гиганта услышали и на Марсе. — Мой друг упал с лестницы и, кажется, сломал ногу. Думаю, что и руку, потому что он совсем не может на неё облокотиться. Приезжайте, пожалуйста: я не дотяну эту тушу до ближайшего травмпункта… — озвучиваю адрес своей квартиры и, высказав наше намерение дождаться приезда машины с мигалками, сбрасываю звонок и лишь тогда с опаской поворачиваюсь к Рику, чьё лицо меняет цвета быстрее светофора на центральной улице Манхэттена.</p> <p>— Скорая обещала приехать. Тебе… сильно больно? ПЕРЕСТАНЬ НА МЕНЯ ОРАТЬ! — дрожащий голос уступает место оглушительному вскрику, поскольку брюнет в очередной раз говорит о том, какую степень суровости присудят выданным мне пиздюлям судмедэксперты. — Принести тебе водички? Нет–нет, не отпирайся. Сиди здесь и никуда не уходи! — не обращая внимания на очередной упрёк от брюнета, я направляюсь вверх по лестнице. Попасть ключом в замочную скважину, когда твои руки имитируют конечности алконавта, очень сложно, но спустя минуты полторы моих чертыханий и нецензурной брани, сочетающихся с пинками двери, мне удаётся попасть в своё гнёздышко. Мысль о том, что до приезда «скорой помощи» можно отсидеться здесь, не покидает меня, но оставить друга на холодном полу умирать от обезвоживания организма — грех, за который Сатана ещё кольнёт меня вилами в зад. Налитая в стакан вода кажется мне недостаточно холодной, и поэтому я дополняю её несколькими кубиками льда. Хайди бросает предметы в жидкость — всё вокруг будет в брызгах этой жидкости. Прискорбно, конечно, но придётся смириться с этим фактом. Схватив с дивана любимый плед в чёрно–жёлтую полосочку, всегда придававшую мне сходство с осой–переростком, я покидаю квартиру во второй раз за сегодняшний день. Надеюсь, что эта попытка окажется более удачной.</p> <p>— Вот, — бросаю плед прямо в Аддерли, который продолжает орать на весь подъезд. — Подсунь его под то, что у тебя встаёт, а то ведь в действительности вставать не будет. Давай–давай. Не надо так кряхтеть, тебе ведь не так больно, как ты об этом говоришь! — с горем пополам мы усаживаем пятую точку брюнета на мягкий плед, и я протягиваю ему стакан с водой. — Выпей. Ты какой–то бледный. Ещё сознание потеряешь, а мне с тобой нянчиться.</p> <p>Не церемонясь с джинсами, я плюхаюсь прямо на голые ступеньки и, скрестив ноги в позе «я турецкий султан», пристально наблюдаю за тем, как Рик делает несколько глотков и демонстративно отставляет стакан в сторону. Ути–пути, наша носатая принцесса сегодня не в духе. Прикладываю огромные усилия для того, чтобы сдержать смешок: в противном случае стакан с водой полетит прямо в меня. Аддерли такой. Он на всё способен. Зачем рисковать? От философских размышлений и риторических вопросов меня отвлекает звук чьих–то торопливых шагов. “Странно. Визга машины ведь не было слышно. Или переломанную ногу они не считают достойным поводом для спешки?..”</p> <p>— Где пострадавший? — медбрат улыбается, глядя на полосатого Ричарда, и переводит взгляд на меня. — Зачем Вы так укутали его?</p> <p>— Не хочу, чтобы он отморозил себе что–нибудь, пока сидит на полу. Кто ещё не позаботится об этом идиоте, как не его подруга? — я не сдерживаю улыбки, едва священное негодование Аддерли прерывает мою милую беседу с последователем Гиппократа.</p> <p>— Да ты уже постаралась, О’Нил! Доктор, а можно меня в больнице оставить? Желательно в изоляторе! — брюнет округляет глаза и заговорщическим шёпотом продолжает: — А то она мне ещё что–нибудь сломает.</p> <p>— Нет, это невозможно, — напряжённая физиономия паренька говорит мне о том, что тот едва сдерживает рвущийся наружу хохот. — Мы сделаем рентген, наложим Вам гипс и отпустим домой выздоравливать. А мисс О’Нил проследит за Вами. А теперь, — медбрат вместе со своим напарником опускает носилки рядом с Риком, — давайте попробуем аккуратно перевалиться сюда. Если Ваша нога в действительности сломана, не стоит опираться на неё и хромать до машины своими силами.</p> <p>Я помогаю Аддерли перевалиться на носилки, в то время как он отчаянно сопит от боли и, я уверена, мысленно материт меня на всех языках, которыми он владеет. В этом и заключается единственный недостаток дружбы с археологами: иногда они говорят такие слова, по которым не поймёшь, то ли тебя зовут на свидание, то ли послали куда подальше. Медики в голубых халатах осторожно сносят Ричарда по ступенькам, а я забираю одиноко брошенный на полу плед и обматываюсь им, словно плащом Супермена (чистой стороной, естественно, к себе). Дверь квартиры, расположенной на лестничном проёме выше, распахивается, и из неё выглядывает Ксан. Судя по лоснящимся волосам и обнажённому телу, он как минимум наблюдал за увлекательным спектаклем и решился в очередной раз попробовать затащить меня в свою койку. Небрежно подперев широченной спиной дверной косяк, шатен вызывающе улыбается, показывая кивком головы на стакан с водой.</p> <p>— А убрать за собой, куколка? Я могу тебе помочь…</p> <p>— О да, конечно!</p> <p>— Правда?</p> <p>— Нет, конечно! Иди в жопу! — я поспешно спускаюсь по ступенькам, искренне надеясь на то, что карета «скорой помощи» ещё не уехала и что мне не придётся полдня ловить такси в столь экстравагантном наряде…</p> <p><span style="display: block; text-align: center">* * * * * * * * * * * * * * *</span></p> <p>— ДОКТОР, ЧТО С НИМ?!</p> <p>Испуг в моём голосе мог бы иметь вескую причину, если бы Аддерли упал как минимум с десятого этажа, а не протёр своей задницей несколько ступенек. Травматолог ёжится от громкого крика и прикладывает указательный палец к губам, давая мне понять, что правила поведения в общественном месте всё же желательно соблюдать.</p> <p>— Перелом ноги. Кость почти треснула пополам. Пару резких движений — и пришлось бы делать операцию по установке штифтов… — я не знаю, что это за дивная хрень, но всё равно прижимаю ладошки к образующему идеальную букву «О» рту: звучит это действительно ужасно. — Что касается руки, там всего лишь небольшая трещинка. Но мы наложили фиксирующую повязку, так что нужно обеспечить мистеру Аддерли полнейший покой. У него есть кто–то, кто смог бы ухаживать за ним около месяца?</p> <p>— Я! — мой ответ звучит незамедлительно и встречается со скептическим взглядом травматолога.</p> <p>— А Вы та самая девушка, из–за которой мистер Аддерли сломал руку?</p> <p>Я закатываю глаза. Господи, кому ещё он НЕ успел пожаловаться?</p> <p>— Да.</p> <p>— Эм…</p> <p>— Это была случайность. Такого больше не повторится. Обещаю, доктор.</p> <p>— Хорошо, — врач всё же признаёт, что положение безвыходное, и ему приходится доверить пациента даже такой раздолбайке, как я. — Мистер Аддерли ждёт Вас у кабинета. Я выписал ему медикаменты с высоким содержанием кальция и, конечно же, посоветовал ему придерживаться определённой диеты. Вы проследите за этим?</p> <p>Утвердительный кивок в ответ — и я стремглав мчусь по длинному коридору, едва не сбивая с ног работников госпиталя. Аддерли сидит на мягком пуфе, старательно изображая из себя обиженную добродетель. Занимаю место рядом с ним и, робко улыбнувшись, протягиваю руку в знак примирения.</p> <p>— Ну не дуйся на меня. Ты же знаешь, что я не хотела этого. Всё будет хорошо, — судорожно сглатываю, переведя взгляд на гипс, который отныне красуется на левой ноге Рика. — Не волнуйся. Я буду ухаживать за тобой и на время твоей…кхм…болезни временно переселюсь к тебе. По крайней мере, тебе нужен кто–то, кто сможет принести стакан воды и заплатить за доставку пиццы. Я же не виновата, что ты не женился в свои тридцать три года!</p> <p>Археолог никак не реагирует на мой смешок, продолжая сверлить упрямым взглядом стену напротив. Я не нахожу лучшего варианта и, свернув лист с рекомендациями врача в трубочку, настойчиво стучу им по черепной коробке Ричарда.</p> <p>— Скажи что–нибудь, а то я сломаю тебе другую ногу. На этот раз специально. Как раз и идти далеко не надо: мы и так в травмпункте.</p> mybb@mybb.ru (осюлька) Sun, 21 Feb 2021 18:42:29 +0300 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=106#p106 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=101#p101 <p><span style="display: block; text-align: center">МАРИЯ ЧАЙКОВСКАЯ - НИТЬЮ<br />Я БУДУ НИТЬЮ НА ТВОЕМ ЗАПЯСТЬЕ<br />НЕ СНИМАЙ МЕНЯ, НЕ ПОЗВОЛЯЙ УПАСТЬ МНЕ</span></p> <p><span style="display: block; text-align: right">И просыпаясь с утра,<br />Ты держи меня под шум городов</span></p> <p>Ночь перед Хеллоуином. Как же я любила эту ночь.<br />Наверное, да что там, так и есть - очень многие любили эту дату, но, мне кажется, что никто так сильно, как я. Почти для всех это время - просто праздник, отличный повод повеселиться, нарядиться в костюмы, собрать сладости и напиться до беспамятства. А я... хах, я ощущала что-то необыкновенное в воздухе, в атмосфере в эту неповторимую ночь. Конечно, это глупо, но я чувствовала что-то мистическое, напряженное и таинственное каждый год тридцать первого октября - с кем бы и где бы я не была, чтобы не делала. И весь этот водоворот ощущений нагонял на меня тяжелую грусть и тоску. Я любила и люблю до сих пор эти ощущения, мне нравилось смаковать чувство необъяснимое, болезненно переворачивающееся в груди, как камень с острыми гранями. Да, оно похоже на черно-серый камешек, до которого страшно прикоснуться - он так плотно врезался в оболочку души, что каждый раз, делая четверть оборота, мне казалось, что он разорвет ее и погубит. Это чувство одно из немногих, что напоминало мне о том, что я все еще жива.<br />Докуривая очередную за этот вечер сигарету, я смотрела на Ричарда. Смотрела и тосковала по тому, чего между нами никогда не сможет случиться. По моей просьбе он включил телевизор (прибор редко оживающий в моей квартире), загружая на dvd диск со ставшим символом этого праздника фильмом. Он назывался &quot;Ворон&quot;. Фильм со смешными для нашего времени спецэффектами, но с сильным чувством. Последняя работа погибшего на съемках этой же киноленты по трагической случайности великого Брендона Ли. Нет, совсем не драматизм обстоятельств, сложившихся на съемочной площадке, привлек в свое время мое внимание к фильму. О нем я узнала совсем случайно и только после просмотра прочла о случившемся. Я любила &quot;Ворон&quot; за красоту чувств и, как бы то странно не прозвучало, за его реализм.<br />Экран телевизора зажегся оранжево-красным светом, показывая нам горящий город. Над ним летел ворон, влекомый необъяснимо печальной песней, будто отождествляющей собой безысходность и неотвратимость рока. Бой барабанов нагонял напряжение и страх. Негромкие отголоски колокольчиков или бубнов (признаться, я не могла сказать точно), словно робкий свет надежды на справедливость, не оставляли слушателя до конца безутешным, но не имели власти унять нарастающее волнение. Однако труднее всего мне было слушать голос девочки, Сары, рассказывающей нам о вороне. Я смотрела на экран и слушала ее, затаив дыхание, едва не плача. Но переведя взгляд на Ричарда, когда изображение сменилось кадрами с офицерами полиции, изучающими место преступления, я заметила, что ничего подобного он не испытывал. Счастливец.<br />&quot;Дождь не может длиться вечно&quot; - эта фраза прослеживалась зрителями на протяжении всего фильма, говоря нам о том, что ничто не вечно, рано или поздно проходит все. Но пустота в моей душе - мой дождь - непрерывна, нескончаема и, мне все чаще верилось в то, что действительно вечна. Я искала противоядие от своего недуга, искала способ изгнать его раз и навсегда, но это невозможно. Этого не смог даже Ричард, столь открытый и простодушный мужчина, все помыслы которого будто на ладони. Я так надеялась, что ему удастся это, что он сможет заглянуть мне в душу и увидеть ее настоящую. Но Аддерли совершал ту же ошибку, что и остальные: он не желал видеть мою истинную суть - придуманный образ для него значил больше, был ему ближе и желаннее. Я не мешала мужчине наслаждаться иллюзией, давно поняв, что мешать в этом людям бесполезно. И, докурив сигарету, не говоря ему ни слова, я вернулась в постель, заняв место рядом с ним, осторожно положив голову Ричарду на плечо и обняв себя его рукой. Он страшно удивился моему поступку - нежность и сентиментальность обыкновенно ходили у меня ни в чести. Но ради надежды, ради однажды прекращающегося с рассветом дождя, я пошла на это. Я сделала это даже больше для Ричарда, чем для себя, но навряд ли он когда-то сможет понять. И навряд ли пожелает.<br />Я знавала многих людей: одних весьма неплохо, кого-то совсем мельком. Но никто из них не хотел видеть именно меня. Никому не интересна была не покидающая меня боль, никто не хотел видеть меня слабой и растерянной, ранимой до ужаса для меня самой, никто не пытался даже заметить моих страхов - всего этого с лихвой хватало и без моего груза. Все без исключения, глядя на меня, создавали в своем воображение какой-то до безобразия идеалистический образ с моим лицом. А мне не оставалось ничего, кроме как играть эту роль - столь далекую от правды. Я видела в глазах Ричарда, что он верил в иное: будто бы ему на самом деле хотелось знать правду. Но едва мне стоило приоткрыть завесу над тайнами моей души, он отдергивался от нее, как от какого-то уродливого чудовища, и тогда я вновь опускала полотно с улыбающимся лицом безразличной к чувствам женщины, которой не нужно ничего кроме собственной жизни. Женщина, получающая все, что хочет, независимая, непреклонная, не идущая ни у кого на поводу - такой он хотел меня видеть. Такой я для него и оставалась, вновь запирая на замок остроугольный камешек, ранивший меня день ото дня. Кроме этой ночи. Сегодня я выпустила подышать на волю немного настоящей себя, нежно примкнув в молчании к плечу мужчины. Он тоже молчал, старательно смотря неинтересный ему фильм. Он делал это для меня, и я за то испытывала к нему бескрайнюю благодарность.<br />- Джессика? Ты не уснула? - Задав вопрос, Ричард поцеловал меня в лоб. Я заерзала на месте и тихо прошептала в ответ &quot;нет&quot;, после чего мы вновь продолжили смотреть фильм, не говоря ни слова. Время медленно шло вместе с мрачными кадрами фильма. Поменяв позу, Ричард полулежа в постели обнял меня обеими руками, а затем стал поглаживать по волосам. Попеременно то закрывая, то открывая глаза, я лежала в его объятьях, как кошка, пригревшаяся на груди хозяина и наслаждающаяся его лаской. На скучном моменте, которые случаются во всех фильмах, Ричард завел краткий разговор, вероятно ощущая, что со мной что-то не так. Впрочем, долго молчать само по себе ему свойственно не было.<br />- Я бы хотел что-то для тебя сделать. - Сопроводив свои слова очередным поцелуем в лоб, он посмотрел на меня - я приподняла голову. - Что же? - Спросила я у него в качестве ответа. Он пожал плечами, предоставляя мне выбор, но тот час следом предложил что-нибудь для меня приготовить - проще говоря, сделать то, что у него лучше всего получалось. Почти лучше всего. Я отрицательно покачала головой, слабо улыбаясь. Желания есть я не ощущала, хотя, в общем, я редко его испытываю, в силу того, что с детства ем мало. Но его предложение меня заинтересовало. Не буду скрывать, что вызвало сильное приятное чувство, ненадолго отвлекшее меня от моего привычного душевного состояния. На некоторое время я задумалась.<br />- Конечно, я люблю то, что ты готовишь. Но это приятное впечатление испарится быстро. А мне хочется такого подарка, который будет меня радовать долго.<br />- Подарить тебе безделушку? - В его голосе слышалась добрая насмешка с толикой разочарования.<br />- Нет. Я не люблю такие подарки, - перевернувшись на живот, спиной к экрану телевизора, я подперла голову рукой, упирающейся локтем в мягкую постель. Ричард с любопытством смотрел в мои глаза, а я в его, но только с теплой нежностью, которую он тоже навряд ли замечал. - Что же тогда? - Не выдержав, спросил он. Помолчав недолго, я высказала внезапно посетившую меня мысль: - Придумай десерт, который бы был похож на меня. Сделай его коронным блюдом своего ресторана и назови в мою честь.<br />Аддерли громко засмеялся, ни чуть не стесняясь. Я с грустью улыбнулась, но опомнившись, что это совсем не та улыбка, которую хотел видеть Ричард на моем лице, сменила ее на более безразличную, как у сонливой кошки.<br />- Я и не подозревал, что ты так тщеславна!<br />- Я и не тщеславна, - понизив голос, я навлекла на свой ответ легкую дымку тайны. - Мною движут куда более стоящие мотивы...<br />- Это какие же?<br />Он был заинтригован. В его глазах вспыхнул огонек, какой бывает у человека, стоящего на пороге открытия. Подтянувшись, я села на колени и, начав рисовать на его плече ногтем волнообразную дорожку, немного потомив в предвкушении, озвучила суть моего замысла: - Каждый раз приходя в твой ресторан, чтобы выпить чашечку кофе, как в наше первое знакомство, я буду заказывать его и пытаться понять какой ты меня видишь.<br />- Это не все, - заметил Ричард, отреагировав на мои резко оборвавшиеся слова. Продолжая рисовать невидимые линии на его обнаженном теле, я опустила взгляд, робко вжав плечи - ему нравилось, когда я вдруг начиналась стесняться, будто юная недотрога. Его пальцы приподняли мое лицо за подбородок, как он то сделал, стоя со мной у окна - это тоже один из его любимых жестов. Я перевела свой взгляд на него и улыбнулась. - Кроме меня коронное блюдо шеф-повара будут заказывать многие люди. И каждый раз, готовя его, ты будешь вспоминать обо мне. На протяжении долгого времени тем самым ты будешь делать мне приятно.<br />- Ты хочешь, чтобы я всегда помнил о тебе?<br />Ответ на этот вопрос Ричард прочитал в моих глазах и, поняв его, будто весь загорелся пламенем. Он страстно привлек меня к себе, заваливая на другой край кровати, - я упала на мужчину, удерживаемая крепкими объятьями его рук, и затем соскользнула на постель - Ричард возвышался надо мной, жадно и неистово целуя, механически развязывая халат и припадая губами к возбужденной, разгоряченной коже. Целуя грудь, за которой скрывалось бешено бьющееся сердце, он пообещал мне выполнить мое желание, а затем, не убивая время на долгую прелюдию, мы занялись сексом. В один из немногих раз за свою жизнь я пожалела о том, что не могла сказать самой себе, что занимаюсь с мужчиной любовью, а не просто удовлетворяю страсть. Эта мысль не отпускала меня всю ночь, которую затем, спустя час после пылкого обещания, высказанного Ричардом, я провела на кухне, сидя в полутьме за чашкой не тронутого крепкого кофе. Ричард заснул, едва мы закончили. Я погасила телевизор, а вместе с ним и единственный источник света, разгонявшего тьму.</p> mybb@mybb.ru (осюлька) Sun, 21 Feb 2021 18:39:52 +0300 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=101#p101 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=46#p46 <p><span style="display: block; text-align: center"><span style="font-size: 14px"><span style="font-family: Georgia"><span style="font-style: italic">Under your scars I pray,<br />You're like a shooting star in the rain,<br />You're everything that feels like home to me.<br />I could live inside you time after time,<br />If you'd only let me live inside your mind.</span></span></span><br /><img class="postimg" loading="lazy" src="https://funkyimg.com/i/2UA75.gif" alt="https://funkyimg.com/i/2UA75.gif" /> <img class="postimg" loading="lazy" src="https://funkyimg.com/i/2UA84.gif" alt="https://funkyimg.com/i/2UA84.gif" /><br /><span style="font-style: italic"><span style="font-size: 14px"><span style="font-family: Georgia">Wish you were here right beside me,<br />So I could watch you sleep<br />Hold you body closer, breathe you deep.<br />And everything feels broken, when you're not next to me.<br />Would you still be you, if we weren't we</span></span></span><br /><img class="postimg" loading="lazy" src="https://funkyimg.com/i/2UA85.gif" alt="https://funkyimg.com/i/2UA85.gif" /> <img class="postimg" loading="lazy" src="https://funkyimg.com/i/2UA86.gif" alt="https://funkyimg.com/i/2UA86.gif" /><br /><span style="font-style: italic"><span style="font-size: 14px"><span style="font-family: Georgia">So hey, if you feel like coming down,<br />If you feel like coming around,<br />Just call my name out loud.</span></span></span></span></p> mybb@mybb.ru (рыжик) Sun, 09 Jun 2019 21:31:42 +0300 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=46#p46 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=45#p45 <p>Раскалённая цепь обжигала нежную кожу, оставляя на ней уродливые следы. Любая попытка пошевелиться заставляла импровизированную удавку затягиваться сильнее, перекрывая кислород. Рефлекторно дергаясь в конвульсиях от удушения, Эстер издавала сдавленные хрипы и хватала ртом воздух. Сколько бы лет ни прошло, а тело отказывается подчиняться простой истине, - что мертво умереть не может. Картинка перед глазами расплывалась, а горизонт беспощадно плавал, не давая Эстер возможности ориентироваться в пространстве. Прищурившись, она увидела в дальнем углу темный силуэт. <br />И улыбнулась ему. </p> <p>Обнажая зубы, Уэйнрайт оскалилась. Кожа приобрела мертвенно-бледный оттенок и потрескалась, а глаза превратились в два кобальта. Волосы, казалось, тоже потемнели. Рыкнув, Эстер снова предприняла попытку высвободиться. Цепи остались на месте, намертво прижав руки к телу. Девушка рассмеялась и замерла, сфокусировав взгляд на мужской фигуре. </p> <p><strong>- Если тебе вдруг интересно,</strong> - Уэйнрайт улыбнулась, <strong>- я все ещё жива.</strong> <br />Мужчина дёрнул рукой, и по цепям прошла новая волна. Электрический разряд сотряс тело вампира в неестественных конвульсиях, заставляя цепи устраивать мелодичный перезвон. Сцепив зубы, Эстер не издала ни звука, а когда все закончилось, снова рассмеялась. <br /><strong>- И это все, на что ты способен? Скажи,</strong> - ухмылка непроизвольно выдала настроение, <strong>- каково это - сильнейший маг Англии, а справиться своими побрякушками с рядовым вампиром не можешь? Какой же ты после этого...</strong> - сжавшаяся на горле горячая ладонь грубо прервала драматический монолог. </p> <p>Глаза колдуна приобрели оттенок огненного рубина, и он прошипел что-то неразборчивое Эстер на ухо. Рана на голове уже затянулась, но окровавленные волосы налипли на лицо и шею, доставляя дискомфорт. Разрезанные ритуальным ножом руки ныли, напоминая о своем недуге. Смотря мужчине в глаза, Эстер не отводила взгляд, пока он не сделал это сам. </p> <p>Маркус вдруг куда-то вышел, оставив Уэйнрайт наедине со своими мыслями. Напоследок он провернул нож в животе вампира, от чего та непроизвольно дернулась. Ни единого звука, ни единого слова о пощаде, никакой мольбы. Словом, все то, что выводит охотников из себя. Жертва должна их бояться. </p> <p>Эстер улыбалась. </p> <p>Она улыбалась, когда он закрывал дверь. <br />Улыбалась, когда звуки его шагов затихали на лестнице. <br />Улыбалась, когда цепи остывали. <br />Улыбалась, когда шевелила пальцами обеих рук. <br />Улыбалась, когда выдергивала из себя ритуальное орудие. <br />Улыбалась, когда напрягалась всем телом, и сдерживающие ее цепи затрещали, словно раскрытые фисташки. </p> <p>Дверь, естественно, оказалась заперта, но Уэйнрайт играючи высадила ее плечом, поймав массивное дерево прежде, чем оно ударилось об пол, жалобно скрипнув петлями. Медленно двигаясь по неосвещенгому коридору, Эстер ощупывала каждый сантиметр перед собой на предмет ловушек и неожиданных препятствий. <br />Ничего. <br />Просто коридор. <br />Закусив губу, Уэйнрайт подошла к двери, через которую пробивался тусклый лунный свет, и толкнула ее вперёд. <br />Дверь не поддалась. <br />Тогда Эстер прибегла к помощи того же приема, что и при выходе из пыточной. <br />Дверь не поддалась. <br />Найдя сколотый камень, Эстер со всей силы ударила им по замку, и тот отвалился. Шум наверняка привлек внимание обитателей дома, поэтому Уэйнрайт с разбегу впечаталась в дверь, снеся ее вместе с косяком, и бросилась в лес. </p> <p>Измотанный вынужденной диетой организм отказывался слушаться, но Эстер продолжала упорно двигаться вперёд, ускоряясь по возможности. В горле пересохло, и Уэйнрайт почувствовала вкус крови, - во время бега она прикусила язык. Остановившись, вампир задержала дыхание и прислушалась. Звуков погони не было. На лице снова заиграла хищная улыбка. </p> <p>Вдохнув полной грудью, девушка ощутила пьянящий запах листвы и цветов. Где-то за деревом раздался шорох, и Эстер рванула на звук, перепрыгивая поваленный клён. Из миловидной девицы Уэйнрайт в мгновение перевоплотилась в смертоносную машину для убийств. Любая сердобольная овечка уже бы заблеяла, что у этого оленёнка осталась мама, и он ведь такой маленький, да как же так можно, но Эстер уже впилась в него зубами и даже не думала обо всяких глупостях. </p> <p>*** </p> <p>День выдался чудесный. Лёгкий ветер играл с шоколадными локонами, отбрасывая их на лицо Эстер, от чего девушке приходилось все время отрываться от книги и поправлять их. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь сочную листву, искрились в новом защитном кольце, заботливо изготовленном другом. Прошлое закатилось за один из шкафов в доме Маркуса Лайнпрайда во время их последней дружественной посиделки. Из соображений безопасности анонимный доброжелатель изготовил ещё и незаметную практически неосязаемую иглу из лазурита, которую Эстер вогнала себе под кожу. </p> <p>В прошлый раз отсутствие защиты обуглило тело Эстер настолько, что потребовалось несколько часов на регенерацию. Благо, сбежала она из дома Маркуса уже ночью, иначе точно бы погибла. Сил на восстановление почти не было, потому что колдун держал Уэйнрайт впроголодь около двух недель, давая ей по полчашки разбавленной крови, чтобы вампир все время оставалась в сознании. </p> <p>При мысли о Маркусе, Эстер загадочно улыбнулась и закрыла книгу. Пора уже было слезать с дерева, но внизу послышался шум, и Уэйнрайт приняла решение повременить.</p> mybb@mybb.ru (рыжик) Tue, 04 Jun 2019 18:54:28 +0300 http://foxyburrow.rusff.me/viewtopic.php?pid=45#p45